Страница 4 из 79
Под настойчивыми поцелуями Вивьен немного расслабилась, и я по-хозяйски задрал ее юбку почти до самой груди. Когда стройные ноги легли мне на плечи, клянусь всеми божествами, я забыл не только о миссис Каннингем – я забыл даже свое собственное имя.
— Адриан! – напомнил хор из двух голосов.
Другой бы на моем месте обрадовался, что его имя кричат сразу две женщины, но положение омрачал тот факт, что обладательнице второго голоса было не меньше семидесяти и она явно не находилась на пике блаженства.
— Миссис Каннингем, послушайте.. – Я был настолько зол, что моими словами можно было заряжать гаубицы.
Однако Вивьен вдруг выдернула телефон у меня из рук и схватила блокнот.
— В котором часу это произошло? – неожиданно серьезно спросила Бернелл, делая пометку.
Я вопросительно уставился на полуобнаженную напарницу, которая каким-то образом умудрилась сквозь свои же вскрики услышать, что говорила эта старая кошатница.
— Хорошо, мы приедем. – Вивьен повесила трубку, попутно слезая со стола и поправляя одежду.
— Какого хрена? – Мое возмущение подкреплялось неслабым обломом.
Она повернулась ко мне с лицом, полным недоумения, – вот об этом я и говорил! Резкие переключения настроения Бернелл были еще более непредсказуемы, чем Лондонская погода весной.
— Мы, вообще-то, собирались нарушить субординацию, профессиональную этику и пару законов о тишине и сексуальных домогательствах на рабочем месте, если ты не забыла.
— Да, мы хотели заняться сексом, – согласно дернула подбородком Вивьен, доставая косметику, – но позвонила клиентка, и теперь мы едем на вызов.
— К миссис Каннингем?! – Видит бог, я старался держаться, как мог. – Эта старушенция уже полгода нас донимает, но у нее никогда ничего не происходит!
— У нее пропал кот Бубенчик, – безапелляционно отрезала она.
— Ах Бубенчик.. – с деланым пониманием протянул я. – Скажи, Вивьен, секс со мной настолько плох?
«А теперь она смущается! Вот как это вообще возможно?!»
— Адриан, нет, с тобой все.. – Вивьен подошла и принялась нервно поправлять воротник моей рубашки. – В общем, мне с тобой очень хорошо. Просто я ведь должна стать настоящим детективом и твоим напарником?
Она подняла свои невозможно зеленые глаза, и я опять оттаял. Не знаю, как это работает, – склоняюсь к магии вуду и индуистским практикам.
— И поэтому вместо секса мы идем спасать Бубенчика, – на полградуса потеплевшим тоном закончил я.
— Обожаю тебя! – довольная Бернелл чмокнула меня в нос.
«Правда, судя по тому, что мы знаем, Бубенчику угрожает только переедание и кастрация в расцвете лет..»
Погрузившись в мысли, я отстраненно наблюдал за Вивьен, застегивающей пальто. «Обожаю тебя», – максимум того, что мне доводилось слышать от Бернелл в подобных ситуациях в качестве компенсации за моральный ущерб. И это была дополнительная причина, почему я скучал по Мину, – с ним не нужно было слов: мы искрили с одного только взгляда.
— Ты идешь? – окликнула Бернелл уже в дверях.
— М-угу, – пробубнил я, повязывая на шею шарф.
Если вы в состоянии представить себе, как выглядит квартира среднестатистической пожилой кошатницы, живущей с сынком-недоумком, то считайте, что вы представили квартиру Каннингем.
Подумали об облезших, засаленных обоях? Угадали!
Увидели облепленные кошачьей шерстью продавленные кресла? Все здесь.
Почему же наше бюро продолжало с ней работать? Ответ банален: деньги. Эта странная старушенция успела так достать полицейский отдел, что они буквально впихнули наш номер пенсионерке. На удивление, живущая в столь скромных условиях женщина восприняла случай как возможность: ведь частное бюро расследований не откажет в приезде по первому зову, особенно когда заказов у этого бюро немного. Откуда у питающейся консервами миссис Каннингем водились деньги на частных детективов, было известно только Иисусу, нескромно наблюдающему за квартирой с каждого дверного проема. Не знаю, что в данном случае поражало больше: разнообразие форм и расцветок развешанных распятий или сам факт проживания истовой католички в англиканском Лондоне .
— Хотите чаю? – Миссис Каннингем обращалась по большей части к Вивьен. Она проявляла куда больше участия и потому нравилась ей сильнее, чем хамоватый «голубчик» я.
— Спасибо. – Бернелл качнула головой, явно не желая задерживаться в провонявшем кошками помещении хоть на минуту дольше необходимого.
— Мэм, расскажите, пожалуйста, еще раз, что произошло. По телефону было плохо слышно.
Заплывшие катарактой глаза глянули на меня с немым укором.
— Ну разумеется.
Нечто в тоне миссис Каннингем и в том, как она посмотрела на нас двоих, наводило на нехорошую догадку: возможно, старушка на поверку не была таким уж божьим одуванчиком и прекрасно понимала, чем мы занимались во время ее звонка.
— Бубенчика нет уже четвертые сутки, – прочистив вечно сухое горло, начала женщина, – хотя Джорджи регулярно насыпает ему любимый корм в положенное время.
Я даже не буду врать, что не потерял нить повествования еще в начале. Зато Вивьен всем своим видом пыталась изобразить заинтересованность.
«Как ей это удается каждый раз?»
— Миссис Каннингем, а Бубенчик раньше пропадал на.. – Бернелл кашлянула, подавляя едва заметный смешок, – столь продолжительное время?
— Что вы! – встрепенулась старушенция.
«Давай, расскажи нам, как он всегда точно сверял время по солнцу и возвращался домой к ужину».
Бернелл кинула на меня строгий взгляд – видимо, я вздохнул чуть громче положенного.
— Есть ли у Бубенчика любимые места? – деликатно поинтересовалась она, пока один из питомцев миссис Каннингем шествовал в нашу сторону, а я старался не дышать, чтобы не вызвать приступ аллергического кашля.
— Он не так часто выходит на улицу, – занервничала она. – Но сдается мне, что он периодически навещает Питерсонов этажом выше. Я однажды видела, как они выпускали его из двери.
— Еще какие-то излюбленные места Бубенчика? – чувствуя, что миссис Каннингем уже готовится разразиться очередной нелепой историей, переспросил я.
Старушка вдруг смутилась, поправив халат с оторванным карманом.
— Вы знаете, я думаю, порой он захаживает на местную помойку, что за домом, – потупив взор, сообщила она.
«Да святой кошачий корм! Разумеется, эта пушистая тварь не посещает супермаркеты или овощные лавки, на худой конец. По-мой-ки!»