Страница 26 из 121
Глава 14. Неожиданный поворот...
То ли небо смилостивилось и решило вмешаться в течение моих безрадостных будней, то ли это
было началом следующих испытаний, но на следующее утро изменилось абсолютно всё.
Поместье было на ушах. Даже не выходя из комнаты, я услышала разговоры служанок в
коридорах. Они восклицали: «Что же это будет? Что же это будет? Неужели действительно
война?!»
Началась война.
Я вздрогнула. Война? В этом мире? Кого с кем?
Любопытство погнало меня вниз. Со мной, конечно, разговаривать особенно никто не желал. Но
я насильно остановила пару служанок и потребовала объяснений.
Они коротко рассказали, что князь Яромир объявил о начале нового сложного этапа в жизни
княжества. Соседи с севера, некие горельцы, направили своё многотысячное войско на
территорию Яковинского княжества.
Начались потасовки, которые быстро переросли в полноценное сражение. Два дня назад
несколько тысяч воинов были переправлены на границу, чтобы остановить двигающуюся орду. Но в
народе начались волнения, потому что была объявлена всеобщая мобилизация. Мужчин забирали
прямо с полей, чтобы обучить их военному делу — на всякий случай.
Многие семьи остались без кормильцев. Народ стал роптать, возмущаться. Всё произошло
слишком неожиданно.
Большим камнем преткновения стало то, что воевать отправляли именно простолюдинов, в то
время как аристократы продолжали жить праздной жизнью, ничего не делая для защиты родины.
Из-за всех этих волнений князь Яромир издал следующий указ, в котором говорилось, что все
молодые аристократы в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, а также их жёны, не
обременённые малыми детьми или беременностью, должны отправиться в Летний княжеский дворец,
из которого на некоторое время сделали Центр обучения офицеров, лазарет для аристократов и
место для других важных мероприятий.
Как я поняла, молодых людей должны были натаскать в военном деле, заложив хотя бы основы.
Те жёны или сёстры, кто пожелает прибыть в этот дворец, должны будут обучиться элементарным
медицинским навыкам для помощи раненым и прочим способам выживания в условиях войны.
Поэтому уже к вечеру мне сообщили, что буквально завтра утром я и Игорь Степанович выезжаем
вдвоём в Летний княжеский дворец.
Это событие меня огорошило, но при этом принесло с собой некоторое лёгкое облегчение, как
будто смена обстановки могла повлиять на ту безнадёгу, что образовалась в жизни.
Я собрала свой нехитрый скарб в сумку, которую мне любезно притащили. Несколько перемен
одежды, обувь, личные вещи, зеркало, щётка для волос, несколько кусков душистого мыла и
всякое прочее.
Я, привыкшая к простоте и любым условиям, искренне недоумевала, как же всё это отразится на
избалованных аристократках. Впрочем, старалась об этом не думать. Над головой довлела
опасность после слов ненавистного барона.
Выезжали мы на рассвете. Я вышла со своей сумкой, и никто не взялся мне помочь. Ну, я и не
ждала этого. Я не избалована чужим вниманием. Виктория могла бы сказать то же самое.
Во дворе стояла карета. Кучер молча спрыгнул с козел и забрал мою сумку. Он положил её в
заднее отделение — за сиденьями, где обычно хранили багаж.
Игорь Степанович вышел через пару минут. Он был одет в светлый походный сюртук с высокой
застёжкой, брюки, сапоги и короткий тёмный плащ, накинутый на плечи. Выглядел строго, но
просто. Выражение на его лице было, как всегда, ледяным. Он даже не посмотрел на меня.
Забрался в карету первым. Я — за ним. Кучер закрыл дверцу, и мы стремительно тронулись с
места.
Сидели друг напротив друга. Я иногда искоса поглядывала на мужа, пытаясь разобраться в том,
что чувствую.
Теперь я знала, что у его ненависти была причина — некое издевательство над его сестрой, о
котором я ничего не слышала до этого момента, и в котором он подозревал именно Викторию.
Но неужели же нельзя было как-то поговорить?.. Не знаю.
Но я вижу, что он не тот человек, который поверил бы чьим-то словам. Он никому не верит.
Никому и ничему.
С таким упрямством договориться с Игорем Степановичем будет невозможно.
Наконец мне надоело разглядывать его, и я отвернулась к окну.
За окном проносились залитые солнцем поля, редкие перелески, а затем, при въезде в
очередной городок, появились ухоженные аллеи с фонтанами, белыми статуями и цветущими
клумбами. Воздух был золотистым от пыли и света, и в какой-то момент показалось, будто мы
въезжаем в сказку.
Пять часов тряски в карете всё-таки выбили из меня дух. Когда мы наконец приехали на место,
я чувствовала себя измученной донельзя.
Игорь Степанович выбрался первым, а я, не надеясь на его помощь, вышла следом. Вышла — и
замерла, широко раскрыв рот.
Какая красота!
Передо мной раскинулся Летний дворец князя — светлое, изящное здание с колоннами, шпилями,
множеством балконов и террас. По обе стороны от него располагались корпуса поменьше —
видимо, для слуг и гостей. В саду пели птицы, журчали фонтаны, благоухали розы и лаванда.
Повсюду — аккуратно подстриженные кусты, белоснежные скамейки и аллеи, вымощенные светлым
камнем. Всё дышало покоем и утончённой роскошью.
Подбежали слуги и подхватили наши сумки. К счастью, мне не пришлось тащить свою
самостоятельно — это немного порадовало.
Нас провели вовнутрь, на второй этаж.
Один из слуг толкнул дверь, и я оказалась просто в хоромах.
Комната была огромной: высокие потолки с лепниной, позолоченные карнизы, обои с
растительным орнаментом, изящная мебель, зеркала в резных рамах, тончайшие шторы,
пропускавшие мягкий свет. В углу стоял туалетный столик с большим овальным зеркалом. На полу
лежал ковер с восточным узором. Всё дышало изысканностью и прохладной летней свежестью.
В немом восхищении я любовалась тем, что видела, пока Игорь Степанович не буркнул строго:
— Проходите. Не стойте столбом. Нам скоро идти в зал общего сбора.
Он выглядел раздражённым, и я не стала сердить его ещё больше. Сняла верхнюю одежду и
оставила её на стуле. Затем обернулась — и вдруг поняла, что в комнате всего одна кровать.
Да-да, и ни малейшего намёка на какой-нибудь диванчик. Только стулья.
Мы что, будем спать вместе?