Страница 101 из 121
Глава 54. Прощайте...
С Игорем Степановичем я столкнулась буквально случайно. Мы с Марианной выходили из малой
гостиной и шли через холл. Я еще решала, когда поговорю с её братом — сейчас или в другой
раз. Хотя, стоило бы сейчас. Нужно решать вопрос с разводом.
И тут он нам встретился. Замер, широко распахнув глаза, и буквально перестал дышать.
Уставился на меня так, будто увидел привидение. Даже покачнулся, но быстро взял себя в руки
и коротко кивнул, здороваясь. Смутился, побледнел.
Я обратила внимание, что лицо у него выглядит крайне измождённым. Он похудел. Одет небрежно
— не так, как всегда, с иголочки. Впрочем, всё это уже не имело никакого значения.
Я поняла, что это знак: не стоит откладывать наш разговор. Шагнула вперёд и произнесла:
— Игорь Степанович, я приехала с вами поговорить.
Он скомкано кивнул и указал жестом на дверь в свой кабинет. Я приподняла юбки и чинно вошла
туда. Он вошёл следом, прикрыл за собой дверь.
Предложил мне сесть на софу, чем я и воспользовалась. Сам остался стоять у кресла — будто
бедный родственник на приёме у богатого. Мне стало неуютно при виде того, как он нервничает.
Раньше за ним такой эмоциональности и чувствительности я не замечала. Впрочем… опять — какая
разница? Я не хочу замечать в нём изменений. Не хочу отмечать чего-либо хорошего или
плохого, потому что это меня больше не касается.
Барьер, который возник между нами, непреодолим.
— Я пришла к вам по двум причинам, — начала холодным тоном. — Первая причина — это, конечно
же, подписание бумаг о разводе. Вы так и не прислали мне их. Вторая — просьба вашей сестры.
Она хочет, чтобы мы с вами расстались полюбовно. Я тоже хочу, чтобы между нами была
поставлена точка и чтобы мы больше, как минимум, не враждовали. Это будет полезно и для
вашей души, и для моей.
Посмотрела на него с лёгким вызовом.
— Я хочу расстаться… нет, не друзьями — друзьями нам не стать, — продолжила я. — Но хотя бы
уравновешенными людьми, без злобы и претензий. Что вы мне на это скажете?
Игорь Степанович выглядел очень мрачным. Я вдруг поняла, насколько он измождён. Под глазами
залегли тени, заострились скулы — или это освещение такое? Впрочем, неважно. Снова — это не
имеет никакого значения.
Наконец Игорь Степанович выдохнул и устало присел в кресло, будто у него разом закончились
силы. Глаза опущены, руки сжимают колени — напряжён до предела.
— Хорошо, — наконец произнёс он хриплым голосом. — Я на всё согласен. Бумаги готовы. Готовы
давно. Я всё не решался вам их отослать или пригласить вас на встречу. А насчёт примирения…
спасибо за то, что позволили хотя бы это.
Он поднялся, открыл ящик стола, достал оттуда бумаги, протянул мне и поставил рядом
чернильницу с пером. Я быстро пробежалась глазами по написанному.
Развод...
Условия были очень даже приемлемыми. За мной оставался тот дом, который Игорь Степанович
когда-то подарил, а также — внушительная сумма, на которую я абсолютно не рассчитывала.
Подняла на него глаза.
— Вы хотите откупиться от своего прошлого деньгами? — не смогла удержаться, и вопрос
прозвучал едко.
Но Игорь Степанович посмотрел мне в лицо твёрдо и уверенно.
— Это не откуп. Это то, что вы заслуживаете, на что имеете право. Прошу, примите.
Используйте так, как вам будет удобно. У вас есть поместье, его нужно восстанавливать. Я не
думаю, что эти деньги будут лишними.
Почему-то его щедрость вызывала у меня отторжение, хотя умом я понимала, что средства мне
очень нужны.
Да, мне нужно прекратить вестись на поводу внутренних обид, которые всё равно живут в душе.
Мы разведёмся. Я получу сумму, на которую, как он говорит, имею право. Смогу вложить их в
своё поместье, открыть какое-то дело. Это действительно очень хорошо…
И разве мои страдания не являются мерилом того, что Игорь Степанович действительно мне
должен? Я многое пережила — и теперь смогу получить спокойную, безбедную жизнь.
— Ладно, - пришлось пересилить себя, чтобы это сказать. - Условия хорошие. Спасибо.
Я взяла перо, макнула в чернила и подписала. К счастью, в последнее время я много
тренировалась — подпись получилась вполне достойной.
Игорь Степанович тоже подписал после меня и убрал перо на место. Сейчас он выглядел
собранным, спокойным, может быть, даже менее напряжённым. Я увидела, что волнение его
сменилось какой-то бесстрастностью — но без прежней агрессии.
— По поводу второй вашей причины, — начал он, глядя мне в глаза. — Да, я ещё раз приношу
свои глубочайшие извинения. Надеюсь, вы хоть иногда будете вспоминать обо мне добрым словом.
Не прошу вас забывать всё, что между нами было, но прошу иметь в сердце милость…
Говорил он как-то странно, немного пафосно. Мне это не понравилось. Впрочем, мне ли его
сейчас судить — чужая душа потёмки…
Я поднялась на ноги и почувствовала, что сделано больше, чем было необходимо. Бумаги о
разводе подписаны, мы официально примирились.
— Что ж, Игорь Степанович, — произнесла я, слегка дрогнувшим голосом. Почему он дрожит, мой
голос? Почему сейчас так горько — будто острым лезвием по живому? Наверное, потому что нужно
время. Нужно дать своей душе возможность залечить раны. — Я прощаю вас и мечтаю забыть о
том, что произошло. Надеюсь, вы будете счастливы. Надеюсь, я тоже буду счастлива. Давайте
проживём оставшуюся жизнь, не помня всей этой тьмы. Будьте здоровы, Игорь Степанович.
— Когда свидимся, если уж придётся, — добавила я после короткой паузы, — давайте смотреть
друг на друга, как на старых знакомых. Может быть, даже подарим друг другу улыбки, - с моей
стороны последняя фраза, пожалуй, была величайшей милостью. Впрочем, мне и для самой себя
нужно было уйти правильно. — Всего вам доброго, Игорь Степанович. Прощайте.
Я приподняла юбки и направилась к двери.
— Виктория! — он позвал меня вдруг, и голос его надломился.
Я замерла. Сердце заколотилось в груди, и всё внутри сжалось от отчаяния. «Нет, только не
начинай умолять, пожалуйста. Только не нужно этого. Ты мне сердце разорвёшь», — подумала я.
Медленно развернулась и успела увидеть, как на лице Игоря Степановича отразилось
невероятное страдание. Но он быстро взял себя в руки.