Владычица Авалона

Глава 13

Над болотами разнесся резкий, пронзительный свист дозорного. Его услышали у подножия Тора – и в воздухе завибрировал ответный крик:

— К нам гость. Призовите туманы и вышлите ладью, чтобы доставить его на Авалон!

Диэрна набросила длинное покрывало на голову и плечи. Накатило непривычное волнение: сердце забилось чаще; она выждала мгновение, удивляясь себе самой, затем вдохнула поглубже и вышла из полумрака дома в яркий летний день. И придирчиво оглядела ожидающих ее жриц.

Крида, поймав ее взгляд, тряхнула головой.

— Ты никак боишься, что мы тебя подведем? Было бы перед кем выставляться! Это же всего-навсего римлянин.

— Не совсем так, – возразила Верховная жрица. – Он из племени, не слишком-то отличного от нашего; его, как и столь многих наших юношей, перекроили по римскому образцу. Но он – отмечен богами..

Присмиревшая Крида опустила на лицо покрывало. Диэрна кивнула и первой зашагала вниз по петляющей тропе. Как только жрицы приблизились к берегу, им навстречу вышел Керидахос, облаченный в церемониальные одежды архидруида. Его сопровождал Льюал: ему доводилось встречаться с гостем прежде.

Интересно, какое впечатление произведет Тор на адмирала? – гадала про себя Диэрна. За многие годы первые, плетенные из ивовых прутьев и побеленные хижины были заменены на каменные, но и они, как встарь, жались к склону холма. Лишь впечатляющая Дорога шествий с ее парными колоннами воплощала в себе мощь и величие под стать римским постройкам, пусть и совсем иного рода. А стоячие камни, венчавшие Тор, были бесконечно древними уже тогда, когда Рим представлял собою всего-то несколько лачуг, разбросанных тут и там по семи холмам.

Громадная и тяжелая ладья Авалона, вытащенная на берег, лежала под яблонями. Ее построили во времена матери Диэрны; на ней перевозили не только людей, но и лошадей; и она была оснащена веслами – а не шестом, как маленькие юркие лодочки, на которых болотные жители сновали в тростниках. Диэрна сошла в ладью и заняла место у носа; по ее слову гребцы оттолкнулись от берега, и ладья беззвучно заскользила по озеру. Впереди на воде мерцала лучистая дымка, одевая золотом далекие холмы. Оказавшись на середине озера, Диэрна поднялась на ноги, удерживая равновесие с легкостью, которая приходит вместе с долгой практикой. Впрочем, сегодня поверхность воды была гладкой и ровной, как площадка для танца.

Жрица вдохнула поглубже и воздела руки: ее подвижные пальцы словно бы пряли незримую нить. Гребцы подняли весла; ладья застыла на границе между мирами. Заклинание, призывающее туманы, ткалось в уме, но проявлялось и во внешнем мире, увязывая разум и пространство вокруг с помощью такого рода движений. Дыхание жрицы набирало силу; завибрировали мышцы гортани, хотя по-прежнему не раздавалось ни звука. Диэрна закрыла глаза, мысленно воззвала к Богине и вложила всю себя в одно могучее усилие воли.

Мир пошатнулся, уровни сместились. Очень хотелось приоткрыть глаза и посмотреть, что происходит, но Диэрна не поддалась искушению, помня, что этот момент безвременья – самый опасный. За годы с тех пор, как Владычица Кейлин оградила Авалон стеной тумана, многих жриц обучили этому заклинанию. Но в каждом столетии раз или два случалось так, что кого-то из жриц отправляли на испытание – и, попытавшись отдернуть туманную пелену и вернуться, та исчезала, заплутав между мирами.

Внезапно повеяло сырым холодом. Диэрна открыла глаза – и увидела серую воду, и смутные силуэты деревьев, и расступившуюся завесу туманов, и алый плащ человека, дожидающегося на берегу. Телери с ним не было. Когда Диэрна общалась со своей воспитанницей через чашу Прозрения, ей казалось, молодая женщина не держит на нее зла. Вплоть до сего момента Диэрна втайне надеялась, что та приедет.

На краткий миг мысли ее устремились на юго-запад. «Телери, я люблю тебя, люблю по-прежнему. Как ты не понимаешь? С Авалона тебя изгнала насущная необходимость, а вовсе не я».

Телери, гуляя по саду на вилле в Дубрисе, пошатнулась: на миг у нее закружилась голова, как будто она заглянула в чашу Прозрения. Молодая женщина кое-как добрела до каменной скамьи и опустилась на нее, сомкнув веки: перед ее внутренним взором возникло озеро Авалона. Телери захлестнула тоска – да такая острая, что ей сделалось дурно.

«Караузий небось уже там, – говорила себе Телери. – Он будет сидеть рядом с Диэрной; может, она даже разрешит ему подняться на Тор».

Правильно ли она поступила, отклонив приглашение Верховной жрицы? Когда-то ей отчаянно хотелось поехать на Авалон: вот так же отчаянно ей сейчас хотелось вернуться. Она отказалась ехать с мужем не потому, что ее больше не тянуло в обитель – но потому, что тянуло слишком сильно.

«Вот пусть и наслаждаются обществом друг друга: я там лишняя! – Телери до боли стиснула пальцы в складках платья. – А я.. если я когда-либо вернусь на Авалон, живая или мертвая, я никогда уже его не покину!»

— Узри же долину Авалон, – промолвила Диэрна. Ладья снова прошла сквозь туманы и теперь скользила по воде к Тору. Караузий заморгал и выпрямился, словно пробуждаясь от сна. Сопровождающая его охрана осталась ждать на берегу вместе с лошадьми. Эскорт, конечно, запротестовал; но жрица, привыкшая читать по лицам, видела в глазах воинов неприкрытое облегчение и понимала, что эти люди немало наслышаны о священном острове. Даже вождям и знати из бриттских королевских родов не часто дозволялось ступить на священную почву. Когда возникала в том нужда, жрицы сами приезжали в их владения благословить землю.

Диэрна пригласила Караузия не как влиятельного, высокопоставленного военачальника римлян. Нет, верховной жрице было видение. И то, что даже в это время года, когда его буквально разрывали на части, адмирал ответил на ее призыв, она сочла хорошим предзнаменованием: замыслы ее всенепременно увенчаются успехом. Действительно, с тех пор как в конце прошлого лета Караузий решил использовать прибыль от добычи с захваченных пиратских кораблей для обеспечения своих боевых операций в конце прошлого лета, удача ему покровительствовала. Флот одерживал победу за победой; немалые средства, вырученные за богатые трофеи, шли на переоснащение и усиление кораблей и укрепление обороны берега. Может, враг наконец настолько измотан, что перестанет им докучать.

Жрицы в синих одеяниях стояли под яблонями; за ними выстроились друиды. Как только ладья подошла ближе к берегу, они запели.

— О чем они поют? – спросил Караузий; слова звучали на древнем диалекте бриттского языка.