Страница 79 из 163
— Вот тебе мой первый приказ – пойди выясни, когда наконец начнется церемония!
Аллект выпрямился и зашагал прочь, изо всех сил пытаясь по-военному чеканить шаг. А Караузий спрашивал себя, прав ли он, что взял юнца в штат. Молодой бритт представлял собою любопытную смесь: зеленый юнец, рассуждающий как зрелый муж; неуклюжий и неловкий на людях, но по всем отзывам – умный, пробивной, напористый делец. Ну да в армии найдется применение самым разным талантам. Если Аллект сможет выдержать физические нагрузки, сопряженные с военной службой, а также и жесткую дисциплину, он, глядишь, окажется весьма полезен.
Адмирал на мгновение нахмурился, задумавшись о своих обязанностях командующего флотом. Свадьбу назначили на самый конец сезона навигации, но хорошая погода продержалась дольше, чем ожидалось. Тем, кто приехал на праздник из дальних мест, несомненно, повезло; но какие-нибудь дерзкие саксы вполне могут ухватиться за возможность сходить в последний набег, прежде чем начнутся шторма. А если пираты и впрямь нагрянут, он будет здесь – вместо того, чтобы нанести ответный удар от одной из крепостей Пролива; а к тому времени, как он узнает о нападении, морских волков уже и след простынет.
Некое чувство, не в пример более тонкое, чем слух, вернуло его в настоящее. Караузий поднял голову: перед ним стояла Диэрна.
Он вдохнул поглубже и жестом указал на толпу гостей.
— Ты хорошо потрудилась: все мы пляшем под твою дудку. Ты довольна?
— А ты? – Верховная жрица невозмутимо глядела на него, глаза в глаза.
— Как принято говорить в ходе битвы: еще не вечер.
Диэрна изогнула бровь.
— Боишься?
— С тех пор, как я познакомился с тобой, я чего только не наслушался об Авалоне. Говорят, будто Рим одолел друидов, но не их жриц; будто все вы – колдуньи и чародейки, подобно тем, что жили на острове Сена в Арморике – наследницы древней силы. – Некогда Караузию удавалось одним только взглядом нагнать страху на врагов, пришедших убить его, но сейчас для того, чтобы не опустить глаза перед этой женщиной, ему потребовалась вся его сила воли.
— Мы – всего лишь смертные женщины, – мягко проговорила жрица, – хотя все, чему мы обучены, дается ценой немалых трудов; возможно, правда и то, что мы храним некие Таинства, римлянами давно утраченные.
— Я гражданин Рима, но я не римлянин. – Караузий снова поддернул свободный конец тоги. – Когда я был мальчишкой, в болотах Германии, там, где Рейн впадает в Северное море, еще жили ведуньи племени менапиев. Они тоже владели мудростью, но в вас я ощущаю нечто более упорядоченное, более жесткое: нечто такое, что напоминает мне жрецов, которых я встречал в Египте.
— Очень может быть.. – Верховная жрица с интересом посмотрела на него. – Рассказывают, будто те, кто бежал из Затонувших земель, нашли прибежище во многих гаванях, и что египетские мистерии сродни нашим. А ты помнишь?
Караузий заморгал: ее многозначительный тон сбивал его с толку. Что-то похожее она уже спрашивала в крепости Порт Адурни.
— Помню? – переспросил он, и жрица с улыбкой покачала головой.
— Это не важно. В любом случае, сегодня все твои мысли заняты невестой..
Оба оглянулись на Телери.
— Она красавица. Но я не ждал такой традиционно римской церемонии..
— Ее отец хотел быть уверенным, что этот союз признают, – объяснила Диэрна. – Сколько-то лет назад одну из наших женщин выдали за римского офицера Констанция по нашему обряду, и мы слыхали, что теперь ее считают его конкубиной.
— А каковы же обряды Авалона? – Голос Караузия в свою очередь понизился едва ли не до шепота.
— Мужчина и женщина соединяются как жрец и жрица Владыки и Владычицы. Он несет в себе силу Увенчанного Рогами, который одаряет жизнью поля и стада, а она принимает его как Великая Богиня, как Мать и как Невеста.
Интонации ее голоса всколыхнули в нем неведомые чувства. На долю секунды ему померещилось, будто он того гляди вспомнит что-то давно позабытое, но бесконечно важное. Затем снаружи послышалось блеяние предназначенной в жертву овцы, и момент был упущен.
— От такой церемонии я бы не отказался, – тихо проговорил Караузий. – Но пора уже приступать к обрядам Рима. Благослови нас, Владычица Авалона, а мы уж сделаем все от нас зависящее.
Гаруспик, стоя в дверях, жестом пригласил их войти. Караузий выпрямился, ощущая на предплечьях знакомое волнующее покалывание: так бывало, когда после долгого ожидания начиналась битва. Вот и сейчас все то же самое, внушал он себе, выходя вперед; свадебные гости выстраивались за ним. Да, это был праздник – но он вступал в неизведанные воды.
За пределами брачного покоя веселье шло полным ходом. Правитель, радуясь, что не потерял дочь, отправив ее на Авалон, а, напротив, выдал ее замуж за влиятельного человека, закупил огромное количество галльского вина, и свадебные гости воздавали угощению должное. Караузий глядел на невесту и жалел про себя, что не может поступить так же. Но хороший офицер при исполнении не пьет.
А он, конечно же, был при исполнении – ему предстояло исполнить супружеский долг. Женщина, что ждала его на широком ложе, была чудо как хороша собой. И, наверное, добронравна – и, раз прошла обучение на Авалоне, мудра. Но она ему чужая.
Караузию и в голову не приходило, что это окажется проблемой. Ему ведь доводилось развлекаться с куртизанками и с блудницами при военном лагере, не поинтересовавшись даже именем девицы. Но сейчас он осознал, что от брака хочет большего. Телери лежала, натянув простыню под самый подбородок, и смотрела на него перепуганным взглядом – как лань на охотника. Караузий улыбнулся, пытаясь ее успокоить, и стянул с себя тунику. Она стала его женой по римскому закону, но по обычаю бриттов, равно как и его собственного народа, брак не совершен, пока не закончится свадебный пир и жених не овладеет невестой.
— Хочешь, я погашу светильник? – спросил он.
Телери молча кивнула. Караузий испытал минутное сожаление – что толку жениться на хорошенькой женщине, если нельзя полюбоваться ее телом? Однако ж при виде такой красоты он того гляди оробеет, а в темноте все женщины одинаковы. Караузий откинул покрывало и лег рядом с молодой женой: кровать застонала под его тяжестью, а вот Телери по-прежнему молчала. Вздохнув, он протянул руку и коснулся ее волос. Кожа у нее – словно шелк.. Рука его сама собою скользнула от щеки к шее, а оттуда – к тугой округлой груди. Девушка резко вздохнула и замерла, вздрагивая под его ладонью.