Страница 76 из 163
— Вот и он тоже удивился не меньше. – Диэрна улыбнулась краем губ. – Накануне летнего солнцестояния, когда я удалилась в затвор, дабы искать в видениях ответы на свои вопросы, мне явился он. – Изумленно распахнув глаза, девушка слушала рассказ жрицы. – Он и есть Орел, которому суждено нас спасти, Избранный Защитник, – закончила Диэрна. – Я предложила ему союз с Авалоном.
Телери нахмурилась. Как по ней, Караузий не очень-то годился на роль героя. К тому же он такой старый.. А Диэрна между тем продолжала:
— Богиня дарует нам такую возможность; в этом человеке, хоть он и не нашей крови, живет древняя душа. Но душа эта еще не вполне пробудилась. Ему нужна спутница, которая напомнит ему о прошлом и станет посредницей между ним и Авалоном..
Внезапно Телери снова затошнило. Диэрна наклонилась к ней и завладела ее рукой.
— Прежде случалось, что деву, обученную на Авалоне, отдавали в жены королю или военному вождю, чтобы связать их с Таинствами. Когда я была еще девочкой, Эйлан, принцесса деметов, – римляне на своем языке называли ее Еленой, – была выдана за Констанция Хлора. Но его перевели из Британии в другую провинцию. А теперь вновь возникла нужда в таком союзе.
Телери судорожно сглотнула – и прошептала:
— Но почему ты рассказываешь об этом мне?
— Потому что ты самая красивая и самая одаренная из всех наших девушек, еще не принесших нерушимые обеты; кроме того, ты – высокого происхождения, а значит, римляне посмотрят на тебя с почтением. Это тебе назначено стать невестой Караузия.
Телери отшатнулась: при одной только мысли о том, чтобы возлечь с мужчиной, ее захлестнули воспоминания о том, как сильные, загрубелые руки насильника-сакса придавили ее к земле. К горлу подступила тошнота; девушка схватилась за борт носилок и отдернула полог. Словно издалека она слышала, как Диэрна кричит рабам придержать лошадей. Постепенно спазмы в опустошенном желудке утихли, и мир снова обрел четкость.
— Выйди, – прозвучал невозмутимый голос жрицы. – Тут неподалеку течет ручей; ты сможешь умыться и попить. Тебе сразу полегчает.
Телери, вся красная от смущения, позволила рабам помочь ей выйти из носилок: она сгорала от стыда, ощущая на себе любопытные взгляды других жриц – и сочувственный взгляд Аллекта, возглавлявшего эскорт.
— Ну вот, совсем другое дело, – наконец заверила Диэрна.
Девушка вытерла губы и села. Вода ее оживила; на твердой земле ей действительно стало лучше. С необычайной отчетливостью она видела сгущающиеся тучи, и алые маки в траве, и блики солнца на поверхности ручья. Порыв ветра пошевелил влажную прядь волос, прилипшую к ее лбу.
— То, что ты сказала.. – прошептала она, – я не в силах этого выполнить. Я выбрала Авалон, потому что хотела служить Богине. А кому и знать, как не тебе, почему я не смогу, ни за что не смогу вручить себя мужчине. – Диэрна сама не знает, о чем просит! Требует, чтобы она сама, по доброй воле, пошла в кабалу! Жена – все равно что рабыня; а она, Телери, этого человека даже не знает толком!
Диэрна вздохнула.
— Когда меня избрали Верховной жрицей, я попыталась сбежать. Я носила под сердцем свое первое дитя и хорошо знала: если меня постигнет такая участь, я не смогу быть хорошей матерью для своей дочурки – ну какая из меня мать, если я в первую очередь стану думать о благе Авалона! Я заночевала в болотах: я прорыдала всю ночь, а надо мной клубились туманы. Но, выплакавшись, я осознала: позаботиться о моих детях могут и другие, но в ту пору не было никого, кто сумел бы выдержать груз тягот и забот Владычицы Авалона. Я скорбела о простом, немудрящем счастье, в котором мне было отказано, но куда больше меня пугало бремя вины – не в пример более тяжкое, нежели муки совести, при мысли о том, что я не смогу отдать всю свою любовь своему ребенку; бремя вины, что ляжет на мои плечи, если я отрекусь от своего долга. Сдается мне, даже смерть показалась бы мне в тот момент желанным облегчением.
Но перед самым рассветом, когда слезы мои иссякли, мне вдруг стало тепло и покойно – словно в материнских объятиях. В тот миг я поняла, что мое дитя обретет всю необходимую ей любовь, потому что сама Богиня приглядит за девочкой; да и мне тоже не стоит бояться подвести тех, кто от меня зависит – ведь Она сделает все, что нужно, моими руками.
Вот почему я вправе просить тебя о такой жертве, Телери, даже зная, как она для тебя трудна. Когда мы приносим обеты Авалона, мы обещаем служить Госпоже сообразно Ее воле, не своей. Или ты не знаешь, что я куда охотнее никогда с тобою не разлучалась бы – и любовалась, как расцветает твоя красота, словно молодая яблонька? – Диэрна снова потянулась к девушке, и на сей раз Телери не отпрянула. – Знаменья ясны и недвусмысленны: как от них отмахнуться? Британия нуждается в этом человеке, но он слишком запутался в делах житейских, чтобы вспомнить мудрость своей души. Ты должна стать для него Богиней, родная моя, ты должна пробудить его!
Голос Диэрны сорвался. Телери подняла взгляд: она понимала – не могла не понимать! – как она дорога Верховной жрице.
— Жестоко со стороны Госпожи так распоряжаться нами! – воскликнула девушка. Но сердце ее стенало: «Или ты недостаточно меня любишь, чтобы оставить при себе? Ты разве не видишь: я не хочу уезжать!»
— Она делает что должно, для всеобщего блага.. – прошептала жрица. – Вот и мы, Ее служительницы, должны поступать так же.
Телери протянула руку, коснулась блестящих шелковистых волос своей наставницы, и Диэрна порывисто привлекла ее к груди.
Спустя какое-то время Телери почувствовала, что щеки ее влажны, но знать не знала: это ее собственные слезы – или сама Госпожа рыдает в небесах.