Владычица Авалона

Глава 7

Предплечья Гавена покрывали татуировки в виде драконов: кожу все еще немного пощипывало в тепле послеполуденного солнца. Юноша оглядел их с благоговейным удивлением – это чувство не покидало его с той самой минуты, как ему явился мерлин. Извивающиеся змеи, выгибаясь кольцами, оплетали его крепкие мускулистые руки. Рисунок наносил старик из низкорослого смуглого племени, живущего на болотах: он втыкал в кожу шипы, обозначая контуры, а затем втирал в места уколов синюю вайду. Он приступил к работе, пока Гавен еще не вполне вышел из транса; но когда юноша почувствовал боль, он усилием воли снова отозвал свой дух из тела. Поначалу предплечья резко саднило, но теперь юноша ощущал разве что легкое покалывание.

Его выкупали, переодели в вышитую льняную тунику, уложили на постель из овчин и велели набираться сил; но отдых этот казался таким же невероятным и немыслимым, как перенесенные испытания. Гавен не мог отрицать всего того, что с ним произошло, но понимать по-прежнему ничего не понимал. Друиды называли его Пендрагоном и чествовали как короля-жреца, подобного тем, которые правили в землях, ныне канувших на дно моря. Но ведь долина Авалон – королевство совсем маленькое! Может статься, он, подобно тому Христу, которого отец Иосиф называл царем, обретет царство не от мира сего?

А может, когда ночь эта завершится, они с Шианной станут королем и королевой в Фаэри? – думал про себя юноша, потягивая разбавленное водой вино из кубка, поставленного рядом с ложем. При этой мысли сердце неистово заколотилось в груди. Он не видел девушку с тех пор, как она явилась ему во время обряда на рассвете. Но нынче ночью она будет танцевать у костра Белтайна. А он, как король, пройдет между пирующими: ему дано право выбрать любую женщину, которая ему приглянется. Гавен уже знал, которая ему нужна. С тех пор как он впервые увидел Шианну, ни на какую другую девушку он и не смотрел; он думал о ней даже в армии; только с ней он мечтает впервые познать женскую любовь.

Тело его с готовностью отозвалось на эти грезы. Если бы все пошло как задумывалось, они с Шианной соединились бы еще год назад, но он ее покинул. Ждала ли она его? Гавену снилось, что да, ждала, но он знал, что долг принуждает жриц к участию в обрядах, а спросить – не смел. Это и не важно. Душой она принадлежит ему. Из-за болот донесся глухой рокот барабанов. Сердце Гавена застучало в такт с ними; он заулыбался, не открывая глаз. Скоро, очень скоро все свершится.

На следующий год нужно будет перенести празднества на луг у подножия Тора, думала про себя Кейлин, глядя на танцоров. На открытой площадке позади каменного круга едва хватало места для друидов и юных жриц, а жители болот все прибывали и прибывали. Близко к костру они не подходили – держались у самой границы круга света и глядели на происходящее изумленными темными глазами. Просто поразительно, как быстро разносятся вести; ну да старый охотник, которого призвали нанести татуировки в виде драконов, наверняка все рассказал своим соплеменникам.

Жрицы, конечно же, уже знали, что произошло – с тех самых пор, как рано поутру друиды с сияющими лицами вновь спустились с холма. Кейлин казалось, она ощущает в традиционном предвкушении праздника нечто непривычное – остроту и накал, которых не было прежде. Во всяком случае, жрицы убрали волосы и украсили себя тщательнее обычного. Ведь нынче ночью к ним явится Король. Кого же он выберет?

Кейлин не нужно было смотреть в серебряную чашу с водой: ответ она знала и так. Даже если бы Гавен не любил Шианну с тех самых пор, как оба были еще детьми, – после того, как нынче утром она предстала перед ним Девой-Невестой, сердце его переполнено воспоминанием о ее красоте и изяществе. Жрецы и жрицы Авалона не вступали в брак, как обычные люди, но когда они предавались любви в Великом Ритуале, они становились орудиями, посредством которых соединялись Владыка и Владычица. А нынче ночью грядет королевская свадьба: сближение Гавена и Шианны одарит благословением землю.

Она давно знала, что Гавену уготована великая судьба, но такого никто даже и вообразить не мог! Кейлин поулыбалась собственной восторженности. В каком-то смысле она была ослеплена и восхищена не меньше любой юной послушницы: в грезах она уже видела, как Гавен с Шианной, священные король и королева, станут с Авалона владычествовать над самой душой Британии, а за ними будет незримо стоять она, Кейлин.

Для праздника купили двух быков: их туши жарились на вертелах у основания холма. Готовое мясо таскали на вершину в корзинах; жители болот принесли оленину, водную дичь и сушеную рыбу. Вересковый эль в кожаных мехах и медовый напиток в глиняных кувшинах немало способствовали всеобщему веселью. А между пирующими, рассевшимися полумесяцем, и кругом камней пылал костер Белтайна.

Глядя в юго-западном направлении, Кейлин различала отсвет костра, зажженного на Драконьем холме. А оттуда можно увидеть еще один костер, и еще – и так до самого Края Земли: вот так же и лей-линия, уводящая на северо-восток к громадному кругу камней под священным холмом, в эту ночь отмечена кострами.

«В эту ночь вся Британия опутана светозарной сетью, – удовлетворенно сказала себе Кейлин, – даже рожденным единожды, при всей их духовной бедности, дано разглядеть сей свет!»

Совсем юная девушка из болотного народа – ее черные волосы пышной волной ниспадали на спину, схваченные венком из цветов шиповника – с застенчивой грацией преклонила колена перед жрицей и предложила ей из корзины сушеные ягоды в меду. Кейлин отбросила с лица синее покрывало и с улыбкой запустила руку в корзину. Девушка, заметив серебристый лунный серп, мерцающий над полумесяцем поменьше, вытатуированном над переносицей жрицы, быстро опустила глаза в знак почтения.

Девушка ушла, но прикрывать лицо Верховная жрица уже не стала. Сегодня – ночной праздник; двери между мирами открыты и духи вольно летают туда-сюда. В таинственности нет нужды. Как бы то ни было, покрывало – не более чем символ; при необходимости Кейлин умела наводить на лицо иллюзорную тень. Девочки-послушницы свято верили, что она, подобно Королеве Фаэри, умеет неожиданно появляться из воздуха.