Владычица Авалона

Арий аж позеленел: его пугала и способность Гавена так быстро восстановить картину событий, и сами зримые свидетельства трагедии. Но бриганты здесь не задержались; значит, и разведчикам нужно идти дальше. Враг впервые объявился под Лугувалием и двигался к Эбураку вдоль лимеса. Если бы бриганты повернули на юг, разведчики, высланные в противоположном направлении, уже подняли бы тревогу.

Приказ Буфона не оставлял места сомнениям. Если Гавен с Арием так и не увидят врага в течение ближайших нескольких часов, останется предположить, что бриганты движутся на восток очевидным путем – к Эбураку. Теперь друзьям нужно было подняться на возвышенность, откуда открывался бы хороший обзор, убедиться, что враг идет, и предупредить римлян, уже занимающих позиции для защиты города. Гавен окинул местность опытным взглядом и повел друга вверх по склону: в незапамятные времена, вследствие сотрясений земли, почва здесь вспучилась, и тут и там торчали скальные выступы – словно обглоданные кости.

Они дошли до искривленных сосен на вершине утеса, утерли пот шейными повязками – фокале, ведь утро выдалось жарким, и принялись собирать хворост для сигнального костра. Позади них раскинулась травянистая долина – удобная и широкая дорога естественного происхождения для всех тех, кто пробирается в плодородные земли на побережье. Было очень тихо. Слишком уж тихо, подумал про себя Гавен, оглядывая долину. По спине у него пробежал холодок. Продолжают ли мятежники грабить окрестности или повернули домой – они в любом случае должны пройти этим путем. А может, бриганты тоже выслали разведчиков, предположил Гавен, прячась за деревом. Может, они уже смеются и потирают руки, предвкушая, как перестреляют всех этих римлян, сдуру высунувшихся за пределы надежных городских стен.

Дальше земля понижалась к северу: там, подернутые дымным маревом, раскинулись протяженные заболоченные ложбины. Это напомнило Гавену Авалон: его окрестности точно так же временами терялись в туманах, словно остров уже не был частью этого мира. С приграничными землями всегда так. Юноша полгода прожил в мире своего отца, но в здешних краях – которые не принадлежали всецело ни Британии, ни Риму – он все острее ощущал свое смешанное наследие и свою неприкаянность и задавался вопросом, а есть ни на земле такое место, где он бы не чувствовал себя чужим.

— Любопытно, что предпримет наш новый император в связи с этим бунтом.. – раздался за его спиной голос Ария. – Этот испанец, Адриан..

— Ни один император со времен Клавдия никогда не бывал в Британии, – отозвался Гавен, по-прежнему внимательно изучая окрестности. Это облако пыли – или дым над догорающим костром? Юноша приподнялся, сощурился – и снова уселся на землю. – Бригантам, чтобы заслужить его внимание, нужно будет ну очень сильно расстараться..

— Это верно. Бритты вообще не умеют действовать согласованно – даже когда у них был вождь, в битве у горы Гравпий племена проиграли окончательно и бесповоротно.

— Вот и мой отец так думал, – проговорил Гавен, вспоминая, с какой гордостью его дед рассказывал о военной карьере своего сына. – Он там был.

— Ты мне не говорил! – Арий обернулся к другу.

Гавен пожал плечами. Он так и не привык думать о Гае-старшем как об отце, хотя достаточно было просто сравнить портрет, который Мацеллий держал в рабочем кабинете, со своим отражением в бронзовом зеркале, чтобы убедиться: это правда. Да, отец его храбро сражался на горе Гравпий. Невзирая на все, чему его обучили в военном лагере, Гавен не был уверен, сумеет ли сам достойно показать себя в час испытания.

— Думаю, что племена очень скоро перестанут представлять для нас опасность – разве что у них объявится новый вождь, не уступающий Калгаку, – вслух проговорил он.

Арий вздохнул.

— Да уж конечно, все закончится, не успев начаться, как только IX догонит бригантов. Адриану если и доложат о случившемся, то как о пустячной пограничной стычке. Эта битва даже отдельного названия не получит и в историю не войдет.

«Да уж конечно..» – мысленно повторил Гавен. За последние три месяца он хорошо узнал дисциплину и мощь римской армии. Невзирая на отчаянную храбрость каждого из бриттов по отдельности, выстоять против легионеров они смогут разве что чудом. На мгновение юноше вспомнился сон про Владычицу Воронов – ну да это просто ночная фантазия, не иначе! А в свете дня действительность – это железная поступь легионов.

— И разойдемся мы все обратно по казармам, – продолжал Арий. – К муштре и учениям.. Скукотища!

— «Создав пустыню, они говорят, что принесли мир..» – тихо процитировал Гавен. – Тацит сказал это о замирении севера после битвы у горы Гравпий. После такого скуке можно только порадоваться!

— Ты просто весь извелся от долгого ожидания! – Арий широко усмехнулся. – Я все понимаю – мне ж тоже неспокойно!

Да, наверное, в этом-то все и дело. Его сомнения – это не более чем тревожные мысли в преддверии битвы, вот и все. Гавен деланно рассмеялся. Как же хорошо, что с ним Арий! И юноша снова принялся внимательно оглядывать северные холмы.

Первым врага заметил Арий. Возбужденно размахивая руками, он бегом вернулся из рощицы, куда уходил справить нужду, и Гавен, снова шагнув под прикрытие сосен, заметил на западе – там, где солнце уже склонялось к холмам – облако пыли, которое постепенно превращалось в движущуюся массу людей и лошадей.

Наступление бригантов замедляли запряженные волами повозки с награбленной добычей. Это они зря, подумал Гавен. Одно из основных преимуществ племен – быстрота и маневренность. Но врагов оказалось куда больше, чем он предполагал – тысячи и тысячи. Прикидывая в уме время и расстояние, юноша оглянулся на юг, где должен был ожидать легион.

— Пусть основные силы неприятеля пройдут; а тогда зажжем костер.

— А что потом? – спросил Арий. – Если мы окажемся отрезаны от нашего собственного войска, мы ж все веселье пропустим!

— Если мы подождем, битва сама к нам придет. – Гавен не был уверен, обнадеживает его это или пугает. Только сейчас он осознал, какая опасность угрожает разведчикам в промежуток между тем, как вспыхнет костер, и тем, как появится римская армия – если, конечно, когорты успеют дойти до позиций и заметят сигнал.