Владычица Авалона

— Иные похвалялись, что делами своими спасутся; твердили, что богатство их – знак благоволения Господнего. И где теперь благоволение Господне? Гнусная пелагианская ересь совращает вас с пути истинного, но милостью нашего Отца Небесного мы вырвем плевелы с корнем!

Вид у него – будто самого вот-вот вырвет, подумала девушка: ишь, глазами свирепо вращает и слюной брызжет во все стороны. Ну как можно верить в такую чушь? Но люди разразились восторженными воплями. Маленькая кобылка Вивианы жалась к мулу Талиесина, словно и она тоже искала защиты от этого разгула безумия.

Крики усилились: новые стражники вытолкали за двери троих узников. Вивиана оцепенела, отказываясь верить, что один из этих несчастных, с трудом передвигающих ноги – это Фортунат. Словно услышав ее мысли, первый из них выпрямился и с печальной улыбкой оглядел толпу. Лицо его было все в синяках, волосы всклокочены, но девушка узнала своего давнего друга. А стражники уже погнали бедолаг вниз по ступеням.

— Еретики! – надрывались люди. – Диаволы! Это вы навлекли на нас полчища язычников!

«Ах, если бы!» – с сожалением подумала Вивиана. Будь при ней языческое воинство, она бы расшвыряла весь этот сброд в мгновение ока!

— Побьем их камнями! – заорал кто-то, а в следующее мгновение крик этот прокатился по форуму из края в край. Люди принялись выковыривать камни из мостовой и бросали их в узников. Вивиана успела заметить, что по виску Фортуната течет кровь, а затем толпа плотной стеной сомкнулась вокруг своих жертв.

На бесконечно долгое мгновение епископ словно застыл, наблюдая за происходящим; в лице его отражались ужас и удовлетворение. А затем он, по-видимому, с сожалением вспомнил, что христианам полагается исповедовать мир и любовь, обратился к одному из стражников, и солдаты ринулись в кучу-малу, охаживая нарушителей спокойствия тупыми концами копий.

Превратившись из зачинщиков избиения в жертв, горожане мешкать не стали: толпа быстро поредела и наконец распалась на мелкие группки, да и тех разогнали стражники. Церковники скрылись в базилике, едва началась драка. Вивиана оглядела опустевший форум – и пришпорила кобылку пятками.

— Вивиана, куда ты? – Мул Талиесина, звонко цокая копытами, помчался следом за нею. Но девушка уже доскакала до того места, где бесформенными грудами остались лежать те, кого сбили с ног в общей свалке. Кое-кто, постанывая, попытался сесть, но трое распростерлись недвижно среди валяющихся в беспорядке камней.

Вивиана соскользнула с седла и склонилась над Фортунатом. Бедняга был весь в крови; к старым ранам прибавились новые. Один глаз заплыл. Девушка лихорадочно пощупала ему пульс, и, почувствовав ее прикосновение, монах приоткрыл здоровый глаз. Вивиана осторожно повернула ему голову, так, чтоб он мог ее видеть.

— Прекрасная госпожа.. – Фортунат недоуменно заморгал. – Но здесь ведь не Фаэри.

— Фортунат, как ты себя чувствуешь? – Еще мгновение раненый недоуменно глядел на нее, а затем заулыбался.

— Да это же ты.. моя дева из холмов! Но у тебя волосы отросли.. Что ты тут делаешь?

— Я пришла помочь тебе. Ах, если бы я только успела раньше! Но теперь мы увезем тебя с собою, залечим твои раны, и все будет хорошо!

Фортунат попытался было покачать головой, поморщился от боли и замер не шевелясь.

— Да мне ничего не стоило сбежать от епископских посланцев, – прошептал он. – Всего-то и надо было, что войти в Фаэри. Но можно ли не повиноваться своему епископу?

— Я не пущу тебя обратно: еще не хватало, чтоб тебя снова попытались убить! – воскликнула Вивиана.

Фортунат улыбнулся безмятежной, кроткой улыбкой:

— Нет-нет.. идти мне осталось уже совсем недалеко..

Болотные жители привозили на Авалон своих больных, и порою случалось, что кто-нибудь из них умирал. И теперь Вивиана распознала под потеками крови знакомую землистую бледность кожи, заострившийся нос, впалые виски, синеватые пятна. Человек помоложе, возможно, и выжил бы после таких истязаний и побоев, но у Фортуната не выдержало сердце.

— Ты за меня помолишься?

Теперь уже Вивиана изумленно распахнула глаза.

— Но я же язычница.. я жрица! – Она указала на синий полумесяц между бровями.

— Боюсь, я куда больший еретик, чем думает Герман, – прошептал Фортунат. – Мне не верится, что Господа возможно втиснуть в придуманные человеком рамки. Если Он – отец, тогда отчего бы Ему не быть и матерью, а если так, то, может статься, Богиня, которой вы служите – это одна из Его ипостасей?

Вивиана задохнулась было от возмущения, но тут же вспомнила миг Единения с Божественным Началом, пережитый ею, когда она возвращалась сквозь туманы на Авалон. Сила, с которой Вивиана соприкоснулась, не была мужской сущностью, не была и женской.

— Может статься, так оно и есть, – пробормотала девушка. – Я стану молиться Единому – тому, кто превыше всех различий и разногласий, – дабы ты легко и мягко вознесся к Свету. – Лицо монаха сморщилось от боли, но спустя мгновение-другое он задышал ровнее.

— Я частенько думал.. что умереть.. это все равно как уйти в Фаэри. Шаг вперед и вбок.. за пределы этого мира.

Вивиана кивнула и взяла его за руку. Слезы жгли ей глаза. Губы Фортуната задвигались, как будто он пытался улыбнуться. А затем улыбка постепенно угасла.

Девушка сидела рядом с раненым, чувствуя, как капля по капле утекает его жизнь, точно вода из треснувшей миски. Казалось, времени прошло очень много, но когда Вивиана подняла глаза от бездыханного тела – этой опустевшей оболочки – Талиесин только-только подъехал к месту событий. Жрица покачала головой, сдерживая рыдания.

— Он умер, но его тело я им не отдам. Помоги мне увезти его.

Талиесин развернулся в седле, начертил в воздухе какой-то знак и пробормотал наводящее морок заклинание. Осознав, что бард задумал, Вивиана в свой черед принялась подкреплять его чары. «Вы нас не видите.. Вы нас не слышите.. Никого тут нет и не было..» Пусть христиане, если им угодно, считают, будто Фортуната унесли демоны, – лишь бы ничего не заметили.

Талиесин подсадил в седло Вивиану, водрузил тело старого монаха на спину мула, накрыл покойника своим плащом и повел в поводу и мула, и лошадку назад через площадь.