Владычица Авалона

— Солнце ушло от нас.. – негромко проговорила жрица, когда пение смолкло. – В этот день солнце полновластно царит в небесах, но теперь пала ночь. С этого мгновения и далее сила света будет убывать, пока мир не подчинит себе стужа середины зимы. – С каждым словом жрицы факелы словно бы тускнели. Учение о Таинствах придавало огромное значение колесу года – повторяющимся природным изменениям; теперь Диэрна прочувствовала их всей душой.

— Дух этого мужчины покинул нас.. – Голос ее почти не дрожал. – Подобно солнцу, царил он во всем своем блеске; подобно солнцу, канул с небес. Куда же уходит солнце, когда нас покидает? Говорят, оно странствует в южных землях. Вот так же и этот дух летит ныне в Страну Вечного Лета. Мы оплакиваем его утрату. Но мы знаем, что в самом сердце зимней тьмы свет возродится. Посему мы отдаем это тело земле, из которой оно создано, в надежде, что его лучезарный дух однажды снова облечется в плоть и объявится среди нас в час нужды для Британии.

Тело опустили в могилу и принялись забрасывать ее землей. Кто-то заплакал, но глаза Диэрны были сухи. Ее слова не оставляли надежды для нее самой – да она ни на что и не уповала. Но Караузий не сдался – он продолжал бой, даже когда судьба от него отвернулась; и Диэрна знала, что и она тоже не отступится.

— Караузий одержал победу. Но победу – в мире духа. А в этом мире его убийца все еще жив и похваляется содеянным. Это Аллект – Аллект, которого он так любил – Аллекта ждет кара за предательство! В этот самый миг, когда потоки силы обращаются вспять, к разрушению и упадку, я насылаю на него проклятие.

Диэрна вдохнула поглубже и воздела руки к небесам.

— О Силы Ночи, я призываю вас обрушиться на убийцу – не жалкая волшба мне в помощь, но древние законы Неизбежности! Да не воссияет для него белый день, да не согреет его огонь, да не обретет он счастья в любви, пока не расплатится сполна за свое преступление!

Верховная жрица обернулась и простерла руки к озеру, что тихо плескалось под холмом.

— О Силы Моря, о лоно, из которого мы все вышли, о могучий океан, течения которого несут всех нас, пусть все его замыслы потерпят крах! Восстань во гневе, о Море, пожри убийцу, утопи его в своих темных потоках!

Диэрна опустилась на колени перед могилой и погрузила пальцы в рыхлую землю.

— О Силы Земли, коим мы ныне вручаем этот прах, пусть убийца не обретет покоя на земной тверди! Пусть сомневается в каждом своем шаге и в каждом сподвижнике, от которого зависит, и в каждой женщине, которую полюбит, пока не разверзнется под его ногами пропасть и не поглотит его!

Диэрна снова поднялась на ноги и улыбнулась жестокой улыбкой, глядя на потрясенные лица вокруг нее.

— Я – Владычица, и я налагаю на Аллекта, сына Цериала, проклятие Авалона. Так я рекла – да будет так!

Колесо года неспешно проворачивалось, близилась пора урожая; погода стояла солнечная и теплая, но в бурях недостатка не было – в стране бурлили и бушевали слухи. Император исчез. Кто-то говорил, он мертв, подло убит Аллектом. Другие возражали: да быть того не может, тела-то не нашли! Он, конечно же, жив и прячется от своих врагов! Перешептывались, что император бежал за море засвидетельствовать свою покорность Риму. Доподлинно знали одно: Аллект провозгласил себя Верховным королем и разослал гонцов во все концы Британии, созывая вождей и военачальников на великое клятвоприношение в Лондиний.

Жители Лондиния шумно ликовали и радовались. Телери вздрогнула от развеселых воплей и задернула плотные кожаные занавеси повозки. Внутри было душно, но весь этот гвалт и гам действовал молодой женщине на нервы; или, может, ее тяготило всеобщее внимание – столько глаз и мыслей сосредоточились на ней одной! Раньше, с Караузием, такого не было. Ну да к тому времени, как она приехала сюда к нему, его уже провозгласили императором. На сей раз все иначе: она – неотъемлемая часть церемонии. Ей полагается гордиться и восторгаться. Тогда почему же она чувствует себя пленницей, которую выставляет напоказ римский полководец-триумфатор?

Как только доехали до базилики, стало легче, хотя и там люди толпились в великом множестве. Столы уже ломились от яств. Правители и магистраты разглядывали Телери не столько с любопытством, сколько оценивающе. Телери пыталась высоко держать голову – и все-таки цеплялась за отцовскую руку.

— Ну и чего ты испугалась? – подбодрил ее Эйддин Минок. – Ты ж и без того уже императрица. Мне б догадаться заранее, когда ты еще нескладным подростком была, что я воспитываю Верховную королеву Британии, – я б тебе учителя греческого нанял.

Телери оглянулась на отца: в глазах его прыгали смешливые искорки. Она выдавила из себя улыбку.

Буйство красок в дальнем конце длинного прохода распалось на несколько отдельных фигур. Аллект, облаченный в пурпурную мантию поверх алой туники, казался сущим карликом рядом со своими дюжими широкоплечими спутниками. При виде Телери глаза его вспыхнули.

— Владыка Эйддин Минок, добро пожаловать, – церемонно произнес он. – Ты привез с собой дочь. Прошу, отдай ее мне в жены.

— Для того мы и приехали, господин..

Телери переводила взгляд с отца на Аллекта. А ее-то что ж, никто не спросит? Молодая женщина напомнила себе, что, в сущности, ее согласие было получено той ночью в Дурноварии, а остальное – убийство Караузия и все, что случилось потом – это лишь следствие того разговора.

Она вышла вперед, и Аллект взял ее за руку.

Пиршество грозило затянуться до бесконечности. Телери неохотно ковырялась в тарелке, без особого интереса прислушиваясь к разговорам. Обсуждали подарок, который Аллект сделал солдатам, провозгласив себя королем. Согласно традиции, императоры всегда так поступали – особенно узурпаторы, но Аллект проявил неслыханную даже по меркам императоров щедрость. С другой стороны, торговцы, по-видимому, ждали новых милостей. На Телери обращали внимание только вожди, в чьих жилах текла древняя кельтская кровь. Да, ее отец был прав: отчасти благодаря ей они и явились.

К тому времени, как новобрачных проводили в спальню, Аллект явно перебрал вина. Он шел, пошатываясь и едва не падая на жену. Телери, стиснув зубы, осознала, что никогда еще не видела, чтоб тот хоть ненадолго утратил контроль над собой. Объятия своего первого мужа она выносила с трудом. Но, помогая Аллекту раздеться, молодая женщина засомневалась, а сумеет ли ее второй муж вообще выполнить супружеский долг.