Страница 51 из 77
— Привет, молодежь. Ну что, Тея, я так поняла, что ты, вроде как, заинтересованное лицо? Мила останется в госпитале, при роддоме. У нее угроза выкидыша, тридцать девятая неделя. Ей повезло. Не в сизо сидеть будет. До суда будет в роддоме. В нашем государстве материнство чтут. Наверняка смягчат ей статью. Говорить, при мне будешь с ней. Остальное, сама знаешь.
Я кивнула ей и улыбнулась. Женя, что-то добрая сегодня. Понимаю, это она такая не из-за меня, или Саши… Это из-за Давы. Обычно, она жестит и не стесняется.
Мы приехали в клинику. Нам выдали халаты и бахилы. Я жду возле входа в отделение. Всем, не до меня. Куча ментов вокруг, словно Джека Потрошителя взяли, а не беременную Милу.
Чувствую, сидеть мне долго в коридоре, пока уляжется все. Через час, наконец-то Саша появился. Сел рядом со мной.
— Видел ее, Милу. Говорить со мной отказалась. Сказала, чтобы я к черту шел. Ну после того, как с ней Женя поговорила наедине, она передумала. Теперь, у нее новая «идея фикс». Давит на статью. Говорит, что не отдаст мне ребенка. Ее из-за него еще пол года не отправят в колонию. Сказала «пол года и жди, раз такой умный и заяву на меня накатал…»
Саша говорит это и у него от гнева, руки трясутся. Обняла его.
— Все будет хорошо, любимый. Я поговорю с ней. Саша, глянь на меня! Смотри, я выйду оттуда с ее согласием. Ты веришь мне?
Он на меня смотрит, но взгляд, совершенно потерянный. Я его целую и повторяю:
— Верь мне. Я знаю Милу, как никто. Она это сделает есть у нее должок один…
Саша на меня смотрит растерянно и что-то в моем взгляде не понравилось ему.
— Ты что-то знаешь о ней?
Я молча посмотрела на него и в моем взгляде был ответ которого он ждал, но не хотел видеть.
Он закивал серьезно и сел…
— Не хочу, Тея, чтобы ты, во что-то незаконное вмешивалась.
— Саша. Я тебе не врала никогда. Но сейчас, просто промолчу. Я не вмешиваюсь. Но за нашего сына, я буду бороться, любимый. Всеми методами, которые мне доступны. Всеми.
Он сжал мою руку и я пошла. Женя Голубь, вошла в палату вместе со мной. Села у входа.
Я прошла к Миле. Она удивилась. Не ожидала меня видеть. Я подошла ближе и без предупреждения обняла ее. Это не ей нужно было, а мне. Мила чуть выдохнула, когда увидела, что я подмигнула ей. Большая такая, лежит. Хорошо уже беременная.
— Как ты?
— Нормально. Кормят классно. Хоть, отосплюсь. Теперь, пусть врачиха волнуется. А то дома, все дергалась.
— Чего ты тут, Тея? Только не ври, что из-за меня…
— Мила, я тебе никогда не врала. Скажу, как есть, но тебе это не понравится. Во-первых. Мы с Александром…. Да-да, не делай такие глаза… Тем самым. Мы с ним, теперь вместе. Все серьезно у нас. Я люблю его. Поэтому свои маты и проклятия в его сторону при себе оставь. Второе, я сама тебя, сейчас, обложу матами. За то что ты от меня скрыла, что это мой ребенок у тебя.
Мила на меня смотрит и ее лицо краснеет от гнева… Она бы многое сказала мне, но Женя, сидящая сзади, ей очень мешала.
— Тея… Крыса ты, а не подруга мне! Предательница, конченая, если ты с ним. Вот и все! Ты, всегда умела выбирать ситуацию почище… Все та же, девочка-припевочка… Захомутала мужика при бабках…. и гонишь, типа, любовь у вас. Не смеши меня! А по поводу ребенка… Так я тебе и рассказала! Ты сразу бы начала ныть, мол 'мой ребенок, не мучай его отца…" Ты что, из-за этого в него втрескалась? Что он папаша?
— Заткнись. Нет. Я не знала. Все это время, не знала. Он недавно мне рассказал.
— От козлина! Молчал он… Знаешь почему? Нашел бесплатную няньку, которую можно потрахивать. Неплохо устроился… Только чего рассказал? Мог и дальше трахаться с тобой, задаром. Ты же добрая… Лохушка ты галимая, если веришь, что неисправимый кобель вроде него, может любить.
Я усмехнулась на ее слова. Знаю я ее манеру. Она всегда жестит, когда боится. А сейчас, она боится. Но я ее уже жалела достаточно. Теперь, мне нужно думать о сыне и о моем мужчине.
— Ну что, наговорилась? Весь яд выплюнула? Полегчало? Кстати, Александр о Янке заботился, когда тебе пох на нее было. Но ты же, жертва вечная. Дочь твоя, теперь, занимается у него в группе по дзюдо. А не по улицам шляется.
— Нахер идите, оба! С заботой вашей. Я против. Не хочу чтобы Янка ходила к нему!
— Заткнись, Мила. Мамаша хренова. У малой, есть шанс кем-то стать. Саша говорит, она способная. Занимается хорошо. Или ждешь, чтобы она подстилкой стала у Гоши или в борделе у Арама работала? Ей уже девять. Сама знаешь, как быстро девочки взрослеют у нас в городе. Что ты ей дашь⁈ Тебя нет никогда рядом.
Мила молчит, бычит взгляд на меня. Затем, хмыкнула довольная.
— Значит, этот твой, говорит, что она способная?
— Да. Не поверила бы, но сама видела, как она его слушается. Занимается в специальном кимоно для карате. Валерка ее водить будет.
Мила головой кивает, но затем, откинулась назад на подушки и засмеялась. Нехорошо так. Махнула рукой, цокает языком.
— Ладно, пусть занимается, тогда… Но вижу я, к чему клонишь. Не мечтай, даже! Думаешь меня Янкой, разжалобить? Плевала я, на вас обоих, теперь. Доки на ребенка, не подпишу! Можешь так ему и передать, беги стучи! Для меня этот ребенок — билет на волю. Меня никто пальцем не тронет, пока ему пол года не исполнится. Я закон знаю… поэтому, выкусите оба… И еще, денег пусть подсыпает, этот твой, жлоб галимый. Он же очень богатый, а живет как бомж. Да, откуда тебе знать? Ты же лохушка. По взгляду вижу, что не в курсе…
Он на той… как ее, бирже играл. Мне, жена его, рассказала. Ему там фортануло, он поднял не меньше ста лямов. Прикинь⁈ А тебе ни слова? Знаешь, почему? Знаешь… Ты, никто ему. Тея, на таких как мы, такие золотые мальчики не женятся… Не верь ему! Он помнит из какой дыры тебя вытянул и не забудет…
Я усмехнулась на ее слова. Жаль ее, дуру озлобленную. Не поймет она, что бы я не сказала ей. Не поймет. А я и не собираюсь ей ничего доказывать.
— Мила, я хочу попросить тебя. Могу я своего малого послушать.
Она хмыкнула удивленно, но позволила.
— Да пофигу, валяй…
Я подошла и положила обе ладони ей на живот. Закрыла глаза и стала думать о нем, о Саше, о том как мы манеж ему собирали, по имени его называла, Матвеем…
И в этот момент, слышу под моей рукой, шевелится. Сначала негромко, едва заметно, а потом сильнее и не перестает. Сильно так бьется.
«Мой сын… Это, мой сынок…»
Я чувствую, как слезы накатывают. Но нельзя при Миле плакать. Она как акула жаждущая крови, ее это раззадорит. Собралась вовремя. Не опускаю руки, глаза закрыла, слушаю его, слушаю как бьется малыш мой…