Страница 27 из 77
Она подошла ко мне и ремень из брюк моих тянет. А на меня столбняк напал. Смотрю на нее, лыблюсь, как пришибленный.
Она тоже смеется, но пальцы ее знают, что в моих брюках делают. Глаза на меня подняла. Взгляд такой, совсем не томный. Задорно-бандитский.
— Живее, я не шучу с тобой, пацан!
Наклонился к ней, рукой к себе привлек, чтобы сделать весь этот хаос более 'съедобным’для моих глаз и члена. Как-то по-человечески приобнять ее, почувствовать что-то….
Она тут же отстранилась. Смотрит с вызовом, головой кивает.
— Эй, только, давай без розовых соплей. Я просто потрахаться хочу. И предупреждаю, Валеев, я люблю пожестче. Уж, постарайся.
Член мой, после ее четких слов, чуть дернулся в штанах, проснулся. Надежда есть. Теперь я понял, как со стороны выгляжу, когда просто потрахаться к девчулям прихожу.
Я все еще смеюсь, но штаны спускаю вниз. Шутки шутками, а у меня несколько недель секса не было. Передергивание не в счет. Я после этих ее слов, взбодрился, и она тоже.
Не ждет, пока я ей стихи начну читать. Рукой мой член обхватила, помогает парню моему, заботливо прийти в форму. Он, как младший лейтенант, послушался ее через секунду.
— Ого! Я рада, что хотя бы твой член не тормозит, как ты…
Я скинул футболку и стянул боксеры.
Притянул ее к себе и поцеловал. Она смотрит на меня так, словно я иду не в том направлении, куда ей надо. Закатила глаза и покачав головой, усмехнулась.
— Легче стало? Ты, гляжу, совсем не понимаешь о чем я? Кончай, тягомотину эту! Ну пососались… а толку? Галимая трата времени…
И снова, настойчиво так ладонью по моему члену водит, затем, животом прижалась к нему и так трется хорошо, со знанием дела. Ладно… Я уже более чем тверд и она, уже хорошо заведена.
Оттолкнул ее к дивану, по заднице шлепнул. Отвернул ее лицом к спинке, прижался спиной к ней. Ноги раздвинул, провел рукой по ее коже. Властно так, как я люблю, вдоль всего тела ладонью мацаю. От шеи до груди, затем, к бедрам и чуть глубже.
Да, она без шуток, готова…
«Жестко хочешь, я тоже это люблю. Потанцуем…»
Отошел к куртке, достал презерватив. Подошел к ней. Она позы не сменила, смотрит на меня. В ее взгляде, уже ни одной левой мысли. Все ее внимание на моем члене.
Прижал ее к дивану. Снова, руками по ее заднице прошелся.
Она чуть рыпнулась, но я ее остановил. Прижал всем телом сильнее к моему члену. Она чуть задницу вверх приподняла. Руками по ее телу глажу, ладонями грудь ее обхватил и так сжал, что она охнула, но я не останавливаюсь.
— Неплохо, Валеев, не ошиблась я в тебе… Давай, трахни уже… Жести, блин!
Во мне столько накопилось этой жести за последние месяцы, что мне это было нужно не меньше, чем ей.
После ее слов, сам не знаю как, в какой момент, словно затмение нашло секундное. Когда очнулся, уже что есть дури вбивался в нее. Мой член в нее смело так, легко входит, бодро. Погружаюсь в нее, резво, не сдерживаясь, по самые яйца… Слышу, она орет и смеется.
Вот сумасшедшая…
Охает так громко, сочно, не сдерживаясь и мне хорошо от этого. Я голову откинул назад, ни одной лишней мысли. Усмехнулся, одному. Майора полиции, я еще не трахал…
С силой, глубоко, раз за разом проникаю в нее. Не секс это. Тупо, трахаю ее.
Сам в этот момент, чего-то Тею вспомнил и ее бугая. Мою малышку, Тею мою тоже, наверное, где-то сейчас он шпилит жестко. Вот такая жизнь-малина, хуевая и мелкая…
«Бля… какого я об этом, думаю⁈ Как будто других бед нет у меня…»
А члену, на мою беду мою, плевать. Чувствую, что я уже близко. Майорша стонет, не сдерживая себя. Это заставило меня ускориться. Она вот-вот кончит. Чувствую, все сильнее член мой сдавливает. Прижалась ко мне задницей, выгнув спину. Слышу как ее трясет, все тело на секунду замерло, сделав последний толчок, вскрикнула и мой член так сжала, что думал в ней и останется…
— Да, да! Ебааать, ох!
Голову опустила вниз. Пальцы ее в диван впились, пока я дико врезаюсь в нее. Через пару секунд и меня накрыло. Охнул, согнулся над ее спиной, не отпускаю ее бедра из своих рук, пытаясь отдышаться.
И снова, затмение. Как кончил, загадка. В глазах темно. Тишина. Я головой ей в спину уперся, дышу, аки конь после забега.
Она меня дожидаться не стала, высвободилась живенько. На диван упала. Лежит голая. Расслабленно так, без комплексов дева. Руки ее, тянутся к кителю за моими сигами.
Во рту держит сигаретку по-пацански и мне кинула одну. Я поймал.
Так как и был, голый, сел сбоку, на быльцу дивана. Она мне прикурила от своей. Затянулся, смотрю на нее. Она лежит и больше не смеется. Серьезная такая, даже грустная. Вижу, слезы на щеках у нее. Плачет и курит.
— В другую сторону смотри, пацан…
Я голову опустил. Но спросил у нее, спокойно на выдохе:
— Что там, за беда у тебя?
— Тебя ебет?
— Окей. Я уже понял, ты крутая. Говори, не ломайся.
— Развожусь я. Потому что, вот его не ебет, что за печаль у меня. Все, конец истории. Доволен? Но трахаешься хорошо. Явно, опыт чувствуется. По бабам скачешь, бодро, да, пацан?
И не дожидаясь моего ответа, спросила:
— У тебя здесь, пожрать есть, что? C утра, кроме того галимого кофе, ничего во рту не было…
— Закажу, сейчас. Минуту.
Через пятнадцать минут, когда я из душа вышел, смотрю, обед доставили. Пару отбивных, салаты, кофе и так по мелочи. Она, плюсом, двести коньяка заказала.
Сидит за столом, ест. Уже одетая. Все как обычно. Кроме кителя. И хорошо. Он и правда, немного напрягает.
Не дожидаясь меня, ужинает, так расслабленно. Явно привыкла в одиночку хавать. Наливает, тоже, не парясь, сама себе. Крутая, че.
Мне протянула рюмку. Я головой качаю «Нет.»
Она плечами пожала, без особых переживаний. Закивала, чокнулась с моей рюмкой и опрокинула стопку в рот. И не прерывая трапезы говорит мне:
— Я была сегодня у одной девчонки, подруги этой прошманды, Милы. Она явно знает что-то. Дала понять мне это. Но у нее дочка Милы. Вот и молчит, она, Милу подставить не хочет.
Я как услышал о «подруге Милы», чувствую, сердце мое камнем под горло встало, говорить мешает.
«Тея…»
Я лицо попроще сделал, переспросил у майорши:
— Подруга? Какая именно? Такая, со светлыми волосами? Высокая, стройная…
Говорю это и чувствую, морда краснеет и уши горят. Она смотрит секунду на меня и как заржет с меня. Лупит ладонью об стол, серьезно так зашлась. До слез ей смешно стало. Говорит, но все еще смех ее душит: