Страница 26 из 77
Глава 10
Александр
Мила деньги получила и снова исчезла. Почти месяц от нее нет известий никаких. В этот раз, решил серьезно заняться Милой. У нее мой сын.
Говорил с юристом. Разводит руками. Говорит, деньгами решишь быстрее. Закон на стороне аферистки Милы, а не на моей. Законного отца…
Узнал «хорошую» новость о 51 статье. Презумпция материнства. Кто родил, тот и мать, если коротко. И закону все равно, что этой пиявке на моего ребенка плевать и он для нее, лишь, повод для шантажа. Пока Мила в роддоме не откажется от ребенка, мой малой и я, в ее власти.
Мой страх отцовства, где-то очень далеко затерялся, среди многогранных вариантов грядущих проблем.
Пошел в полицию. Написал заявление. Очень странное заявление вышло. Дважды переписывал. Гоняют меня по кабинетам. Снова, заявление. Одно-второе. Пишу.
Но хоть в одном единодушны. Как только фамилия Милы всплывает в разговоре, все меня отшивают. Посылают в один и тот же кабинет.
Пришел. Думаю, что это за бог сыска такой, что лишь на него одна надежда. На табличке у двери короткая надпись:
«Голубь. Е. Д.»
Стучусь в кабинет. Закрыто. Жду. Час, второй. Жду этого засранца.
Вижу, алкашка худая идет шатаясь по коридору.
Наверное, заяву пришла писать. Точно, подходит. Молодая. Но вся помятая такая. На глазах черные очки. От нее перегаром на километр. Отсел.
Говорю:
— Если к этому «Голубю», то без шансов. Второй час, гада этого жду.
Она шикнула на меня.
— Голубь — это я, развонялся тут… Не ори!
А я и не орал. Тихо говорил. Но видимо, там похмелье адское. Дольше ждать не стал. Вошел следом за ней в кабинет.
Она на меня ноль внимания. Проходит к окну, кидает ключи на стол и решительно говорит мне, не оборачиваясь:.
— Так пацан. Я буду через минуту. Набери воды и кофе мне завари, тот что в зеленой банке.
Я прифигел от ее наглости. Даже не шевельнулся. Не собираюсь я ей ничего заваривать.
Сел в кресло, сижу.
Она пошла к раковине, голову опустила под кран и воду включила. Слышу ее голос довольный:
— Какой кайф…
Почти сразу ощущаю резкий запах кокоса. Шампунь открыла, пена на волосах.
«Не отделение, а сумасшедший дом!»
С полотенцем на голове, ушла к зеркалу. Через минуту, слышу, фен гудит. Тишина. За вешалкой сняла футболку и как была, не прикрываясь, в одном лифчике стоит.
— Чем на мои сиськи пялится, лучше кофе мне завари, пацан.
Я усмехнулся, сдался. Она, как минимум, прикольная. Словил себя на мысли, что она мне Эллу напоминает. Хоть эта и моложе. На вид ей не больше тридцати.
Заварил кофе.
Подходит она ко мне. Смотрю на нее. Очень даже ничего, внешне. Уже по человечески выглядит. В кителе, с погонами. Все серьезно. Майор. Вот тебе и «голубь». Важная птица, оказалась.
Она чашку с кофе взяла со стола и сделав глоток, снова, прилегла на стол. Глаза закрыла, говорит мне:
— Рассказывай. Хватит пялится. Я все слышу. Говори. Не все ли тебе равно, как? Мне, с закрытыми глазами, легче. Чего стряслось? Что за спешка такая? Квартиру обчистили? Или машину угнали?
— У меня сына украли.
Она осеклась. Молча голову поняла.
— Куришь?
Я протянул ей пачку. Она достала одну, затянулась. Показывает, чтобы я продолжал.
Рассказал, все что знал. Думал, вот сейчас, услышит она и все мои проблемы решит. Но зря надеялся. Головой эта майорша кивает, равнодушно так и плечами пожимает. С чего я взял, что на этот раз будет иначе?
Все. Последняя надежда погасла во мне. Только время на это лохудру потратил. Она еще говорит что-то, но я ее уже не очень внимательно ее слушаю.
— С чего тебя ко мне направили? Я розыском не занимаюсь. На мне участок знаешь какой? Вздохнуть некогда. Пусть пашут те, кто направил.
— Они сказали, что по Миле Звягинцевой к вам.
И тут, о чудо! Вижу, глаза у нее загорелись. Знает она о ком речь. Хорошо знает. И снова надежда у меня появилась. Слушаю ее.
— Ох, ты попал, Валеев! Звягинцева, может, в Тюмени уже. Конечно, она скрылась! Пфф… Четвертый год выбиваю ордер на ее арест. Три месяца назад пропала? Именно тогда, постановление суда, ну об избрании меры пресечения в виде заключения, я и получила.
Я эти слова услышал и понял все исчезновения Милы, последние пару месяцев. Она на дно залегла, чтобы ее не арестовали. Зато, теперь она не сможет так легко убежать, куда хочет. Деньги ей понадобятся. Значит, позвонит. Некуда ей бежать. Раз ориентировки на нее, по всем городам.
— А в Тюмени, кто у нее?
— Ее мужик. Хотя какой он ее, Чиж женат. Но из-за него, она и попала.
— Лысый с татухами на лице?
— Ого! Ты знаком с Чижом? Давно видел?
— Давно. Около полугода назад. И что теперь?
— Немного. Врать не буду. Система хоть и работает, но медленно. Дам ориентировку в больницы, роддома. Телефон твой зафиксируем. Написал заявление? Пиши новое. Но все это, не быстро будет. Пока мы ее найдем, твой малой уже сам к тебе прийти сможет.
— И что делать?
— Родных у нее кроме дочери, нет. Друзей у такой оторвы как она, немного. Мало шансов у тебя. Но я поспрашиваю. Сейчас, как раз на тот участок еду. Ты где здесь остановился?
— В гостинице.
— Оставь свой телефон, если что будет новое по этому делу, наберу.
Я оставил ей свой номер и сотню баксов в руку ей вложил. Она не сопротивлялась.
— Спасибо за сиги…
Сказала она пряча сотню в карман, подмигивая мне.
— Если бы я знала, что ты такой щедрый, я бы на сиськи разрешила смотреть.
Я усмехнулся. Вышел.
Ни черта не узнал. Пол дня по кабинетам прошлялся. Никакой ясности… Но внутри, отчего-то было такое чувство, что сдвинулось дело.
Вечером звонок.
— Валеев? Ты в какой гостинице? В «Семерках»?
— Да. Так, она одна у вас здесь.
— Буду через десять минут.
Стучит. Открыл.
Вошла, все так же, в форме. Но настроение бодрее, чем утром. Окинула меня таким взглядом, которым я обычно телочек оцениваю. И видимо, принятое ею решение, привело к тому что последовало дальше.
Без прелюдий. Молча. Сразу с порога скидывает куртку, затем штаны. Таким бодрым шагом идет ко мне, вглубь номера в одном белье и в кителе.
Фигурка у нее ничего, просто тощая она.
Я стою, смотрю на нее растерянно.
— Ну, долго пялиться будешь, Валеев? Брюки снимай… У меня полтора часа на все!
А я все думаю, правильно ли я ее понял?
Смотрю, китель улетел на спинку дивана, вместе с лифчиком. Грудь у нее ничего такая, при ее комплекции, даже большая.