Генерал драконов. Его одержимость

Глава 58

Свет домовых разливается по Пустоши, как весеннее половодье. Он заливает каждую трещину в сухой земле, каждую впадину, каждую рытвину.

Черный туман, который только что душил все живое, отступает, сворачивается клочьями и шипит, будто раскаленное масло, в которое плеснули водой.

Я стою у края бассейна, сжимая в руке почти пустой пузырек с алхимической эссенцией Скарда. Сердце колотится глухо и сильно, но я не боюсь.

Домовые заполняют все вокруг. Их сотни, может быть, тысячи. Доротка, Миртл, Тильда, Брамс - все, кого я звала по именам, и еще многие, чьих имен я не знаю.

Они стоят вокруг источника, и свет, который исходит от них, собирается в сияющий купол. Под этим куполом Тьма корчится и умирает.

Но источник все еще жив.

Черная жидкость в бассейне бурлит, пульсирует, и я вижу сердце Тьмы. Огромное, размером с человеческую голову, оно сокращается в неравномерном ритме, и каждый его удар отдает дрожью в моих ребрах.

Вот он - источник. Уничтожу его - уничтожу Тьму.

Но силы домовых не хватает.

Я откупориваю пузырек. Запах летнего утра, свежескошенной травы и теплого хлеба ударяет в нос, и на мгновение я чувствую себя дома у бабушки Хлои.

Я наклоняю пузырек над . Капля срывается с горлышка и летит вниз, сердсверкая, как крошечная звезда. Она падает точно в центр бьющегося сердца.

На мгновение мир замирает.

Сердце Тьмы сжимается. Его пульсация сбивается, становится рваной, болезненной. Черная жидкость в бассейне идет рябью, и на поверхности появляются золотистые прожилки - тонкие, как паутинка, но живые.

Получилось!

Но радость вспыхивает и гаснет быстрее, чем я успеваю сделать вдох. Сердце все еще бьется, все еще извергает Тьму, пусть и гораздо меньше.

Нам не хватает сил ее победить.

Этого мало. Двух капель недостаточно, чтобы убить такую древнюю Тьму. Нужно что-то еще. Что-то большее.

Я поднимаю голову и смотрю на купол света над головой. Домовые держат его из последних сил. Я вижу, как дрожит шерсть Доротки, как Миртл щурит свои рыжеватые глаза, как Тильда прижимает уши к голове. Они отдают свой свет, но этого света не хватает, чтобы пронзить сердце Тьмы насквозь.

Ведь их свет рассеян. Он распределяется по всей Пустоши. Чтобы победить Тьму, ему нужно стать одним мощным лучом.

Но как это сделать?

Я стискиваю зубы и пытаюсь думать. Домовые - дети Света. Их сила в том, что они хранят тепло очагов. Но что может собрать этот свет воедино? Что может стать линзой, способной направить его в одну точку?

Очаг.

Мое тело - очаг. Так сказал Маркус.

Я закрываю глаза, чувствую Свет каждой клеточкой тела и пытаюсь вобрать его в себя.

Я наполняюсь теплом, уютом и любовью. Медленно, но верно, до полного упора, а потом через край.

Через край? Точно. Через край.

Я словно слишком мала, чтобы вместить в себя Свет. Я чувствую это так же отчетливо, как руки на моих плечах.

Руки?

Кто там?

Я резко оборачиваюсь и вижу Скарда. Он стоит на ногах, но видно, что делает он это на чистой поле.

Он жив! Я чувствую секундное облегчение, потому что битва еще не закончена.

Скард смотрит на бурлящий источник, на золотистый купол света над ним, на сотни домовых, что держат этот купол из последних сил. Я вижу, как в его глазах что-то меняется. Как расчетливый генерал, привыкший оценивать поле боя, мгновенно принимает решение.

- Нужен кто-то больше, чтобы вместить свет. Тот, чье тело может вместить столько света, что его хватит на целую армию домовых, - говорит он. - Это я.

Он поворачивается ко мне и берет мое лицо в свои ладони. Его пальцы грубые, горячие, покрытые шрамами, но прикосновение такое нежное.

Я замираю, не в силах отвести взгляд от его темных глаз. В них сейчас плещется такая смесь решимости, боли и чего-то еще - чего-то, о чем он никогда не говорил, но что я всегда чувствовала.

- Но в тебе есть Тьма.

- Как и в тебе. Люди никогда не могут быть чистой Тьмой или чистым Светом, иначе они уже не люди, а монстры или духи дома, - говорит Скард, и я понимаю, что он прав.

Нет только черного и белого.

- Послушай меня, - говорит он низким голосом. - Тьма уже во мне. Она проникла в меня, когда я вытаскивал твоих ребят. Я не смогу ее сдержать надолго. Но драконье тело - это тоже очаг, Амели. Древний, мощный, способный вместить столько силы, сколько не вместит ни один человек.

Я уже понимаю, к чему он ведет, и качаю головой.

- Нет. Нет, Скард. Ты едва стоишь на ногах. Если ты вберешь в себя еще и свет домовых...

- Именно это я и сделаю, - перебивает он. - Ты соберешь их свет через себя и направишь в меня.

- Направлю? У нас получится?

- У истинных получится. У других бы не получилось.

Я смотрю в его глаза и вижу в них так много. Любовь и сожаление, нежность и решимость, упорство и гибкость.

- Мы вместе победим. - Скард сжимает мое лицо руками и неожиданно легко целует в губы и тут же отпускает меня.

Словно воин, что украл поцелуй любимой перед смертельным боем.

Он знает, что это может убить его, но он готов.

В этот момент я понимаю, что прощаю его за Лероя. Пусть истинность от него и не зависела, но в глубине души я винила его во всем даже когда узнала истинную причину.

А сейчас простила. Поняла - он хороший человек, достойный генерал, настоящий мужчина.

Он никогда бы не встал между нами с Лероем, и, похоже, Лерой это знал.

Я кладу свою ладонь поверх его руки.

- Хорошо, - говорю я твердо. - Если ты готов стать очагом, я помогу тебе разжечь огонь.

Он кивает и отступает на шаг. Я вижу, как боль пронзает его тело, но он не останавливается. Он делает еще шаг, еще один - и воздух вокруг него начинает дрожать.

Я знаю, что будет дальше. Я видела это много раз. Но сейчас я смотрю на его превращение и чувствую совсем другое. Не страх, не трепет перед могуществом дракона. Я чувствую гордость и боль.

Огромный черные крылья разворачиваются за его спиной, и чувствую, что по ним сочится Тьма. Чешуя покрывает тело, и я вижу, как черные прожилки на груди дракона пульсируют в такт сердцу Тьмы.

Я поворачиваюсь к домовым. Все они смотрят на меня - сотни глаз, больших и маленьких, золотистых и серебристых.