Генерал драконов. Его одержимость

Глава 37

Слово “запереть” врезается в сознание раскаленным клеймом. Перед глазами на миг темнеет, и я снова чувствую запах сырости тюремной камеры магистрата, слышу этот бесконечный каменный холод, от которого сводит кости.

- Нет, - хрипло выдыхаю я, и мой голос звучит как чудой. - Я не сяду в клетку. Лучше убейте меня сразу.

Альреф смотрит на меня с нечитаемым выражением. В его золотистых глазах, так не сочетающихся с кудрявой копной волос, мелькает что-то похожее на понимание.

- Не люблю давать советы, - говорит он уже в который раз, и эта фраза начинает меня раздражать, - но вы не в том положении, чтобы торговаться, госпожа Амели. Если вы уйдете в Пустошь и погибнете там, ваших младших придется отправить назад на улицы Дикорозии, а генералу Скарду полетит весть, что ваши старшие больше не нуждаются в спасении.

А Альреф точно знает, куда бить словом и что для меня дорого. То, ради чего я готова воскресить тот ужас пребывания взаперти.

Я делаю шаг и вся покрываюсь холодной испариной. Ненавижу лишаться свободы, а сейчас иду туда своими ногами. Кто бы мог подумать!

- Не беспокойтесь об условиях. Выделим вам самую теплую камеру, постелим перину, дадим одеяло с подушками. Еды будет в достатке, - говорит Альреф, показывая мне дорогу.

И не соврал.

- Тут даже света вдоволь, - говорит он, открывая дверь в камеру, где свет от артефактов в коридоре прогонял тьму через прочную решетку.

- А вы подготовились, - отмечаю я, осматривая туго набитый матрас, одеяло и подушку, а также кувшин с водой и принадлежности для умывания.

Тут даже гребень был.

- Генерал распорядился заранее, чтобы у вас были все удобства. Что хотите поесть?

- Что даете солдатам, дайте и мне, - говорю я, оглядываясь.

Каменный стены здесь не были сырыми, скорее наоборот - от них словно шло тепло. На чистом полу расстелили ковер, в одном углу поставили большое зеркало, в другом - чемодан, в третьем - деревянный ящик, в четвертом - все для рукоделия, от которого я была так же далека, как небо от земли.

В чемодане я нахожу сменные вещи и плед, а в деревянном ящике - вяленое мясо, орехи, засахаренные фрукты и сухари.

Это все мне?

Кажется, Скард, действительно, подготовился по полной. Мне здесь даже не так страшно. Это место мало напоминает камеру.

- Вы позаботитесь о моих младших? - спрашиваю я Альрефа, когда тот активирует запирающие артефакты на решетке моей клетки.

- Не стоит и напоминать, госпожа. Разумеется, - он кланяется мне. - Если вам что-нибудь понадобиться - говорите.

- Спасибо. Здесь всего с излишком.

Генерал подумал даже о мелочах, таких важных, как ткани на случай женских дней. Когда я вижу их в чемодане, то становится так неловко, словно меня поймали за чем-то неприличным.

Чтобы дядя Лерой и так расстарался для той, кого так ненавидел? Что же ему от меня надо? Похоже, как минимум, моя жизнь.

Через час Альреф приносит мне порцию еды такого размера, которого хватило бы накормить всех моих младших и старших.

- Это на все три дня? - спрашиваю я, забирая поднос из ниши.

- Нет. Вы просили еду, которую едят солдаты.

- Но порция просто огромна!

Альреф пожимает плечами:

- Сыновьям небес нужны силы.

Я смотрю на целый тазик похлебки, из которого торчат целые куски мяса на кости, и сглатываю слюну.

- Альреф, я столько не съем.

- Генерал Скард сказал хорошо вас кормить. Предупредил, что аппетит у вас будет как у крылатого солдата.

Альреф уже собирается уйти, когда я зову его:

- А вы не могли бы кое-что принести.

Мужчина возвращается и смотрит с готовностью:

- Конечно, госпожа. Что хотели бы?

- Есть ли в крепости литература по монстрам Пустоши?

- Разумеется. Не люблю давать советы, но я бы рекомендовал вам начать с “Легенд сотворения мира”. Там больше правды, чем в исторических документах.

- Буду вам очень благодарна.

В скором времени у меня оказывается огромная книга. Она тяжела как охапка дров и огромна, как печная заслонка. Ее страницы желты, а пахнет она тайнами и историями.

Я осторожно кладу фолиант на колени, поглаживая потрескавшуюся кожу переплета. От книги веет древностью. Такой, от которой у меня, никогда не державшей в руках ничего старше потрепанных сказок бабушки Хлои, перехватывает дыхание.

“Легенды сотворения мира”.

Звучит так, словно эту книгу писали сами боги. Или те, кто видел, как они творили.

Я открываю тяжелую обложку, и пергаментные страницы с золотым обрезом тихо шелестят под пальцами. Буквы здесь не похожи на те, что я училась складывать в слова у бабушки Хлои. Они витиеватые, старомодные, с завитками и хвостиками, которые приходится разгадывать, как ребусы. Но я упрямо вглядываюсь в символы, соединяя их в слова, а слова - в фразы.

Как хорошо, что бабушка Хлоя научила нас грамоте, и я могу получить знания из книг. Пусть не так шустро, как высокородные господа, что быстро читают даже такие фолианты.

Привычка читать вслух все, что читаю, заставляет меня шептать:

“В начале была Тьма. Была она бесформенна, бескрайня, и дышала первозданным Хаосом. И пришли в мир Великие Духи, и разделили они Тьму на свет и тень, на жизнь и смерть, на покой и движение. Но не вся Тьма покорилась им. Часть ее ушла вглубь, в самые недра мироздания, и затаилась там, ожидая своего часа…”

Я переворачиваю страницу, и пальцы на мгновение замирают на шершавом пергаменте. Черное пламя под ребрами вдруг подает признаки жизни. Легкое шевеление, словно кот, который потягивается после долгого сна.

“И назвали ту затаившуюся Тьму пожирающей. Ибо не было у нее цели, кроме одной - поглощать все, что создали Духи. И в страхе перед ней создали Духи стражей - первых драконов, сотканных из света и стали. И была между Тьмой и Стражами война, что длилась тысячелетия…”

Я поднимаю взгляд от книги и смотрю сквозь решетку камеры в ту сторону, где, как мне кажется, находится Пустошь. Там, за стеной, бродят твари, сотканные из той самой древней тьмы? И Скард - один из Стражей, рожденных, чтобы сражаться с ней?

Тогда почему эта тьма теперь во мне?

Я перелистываю еще несколько страниц, вчитываясь в историю о том, как Великие Духи создали Стену, отделившую мир людей от Пустоши, где заперли остатки Пожирающей Тьмы. Как из последних сил они соткали защиту, и как драконы поклялись вечно охранять границу.

И вдруг мой взгляд цепляется за абзац, от которого внутри все холодеет: