Страница 58 из 1222
После смерти Кэти Шелли, терзаемая страхами, донимала своими странными затеями всех членов семьи. Проверяла, хорошо ли дети запомнили историю с Рокки. Сэми так хотела в нее поверить, что со временем позволила этой выдумке вытеснить правду, которая была ей известна. Шелли заставляла Никки шпионить за соседями. Дэйва отправляла следить за домом Кей Томас в Саут-Бенд. Все это время он продолжал работать на Уиндбей-Айленд. Брал дополнительные смены, отчасти потому что Шелли требовала больше денег, но в основном из-за желания держаться подальше от Реймонда. Со смертью Кэти главной мишенью для издевательств стали у Шелли старшие дети, Никки и Шейн. Валяться в грязи их больше не заставляли, но ночные поиски обуви, тетрадей с домашней работой и расчесок для волос возобновились.
Сэми жила словно в другом мире. Она пользовалась популярностью. Красиво одевалась. Ей тяжело было смотреть, как мать обращается с Шейном и Никки, и она знала, что они такого не заслуживают.
Но зато мать не трогала ее.
Никки ходила в школу, но старалась держаться как можно незаметней. Она была тихая. Никого не приглашала к себе. Не общалась с парнями. У нее, в отличие от Сэми, не получалось увязать свою школьную и общественную жизнь с тем безумием, которое творилось дома.
Шейн достиг своего предела. Он хотел закончить школу, но готов был бежать из дома при первой возможности. Еще одна ночь взаперти в насосной или еще один забег голышом вокруг фермы, и ноги его больше тут не будет.
А Шелли тем временем подливала масла в огонь.
Шейн собирается выдать нас.
Дэйв возражал жене.
– Он наша родная кровь. Член семьи. Он этого не сделает.
Дэйв поговорил с Шейном. Тот, хоть и злился из-за случившегося, не собирался заявлять на родителей в полицию и отправлять сестер в детский дом.
Шелли ничего не хотела слышать.
– Я ему не доверяю, Дэйв.
– Он ничего не скажет, – настаивал Дэйв, хоть и не был в этом до конца уверен. Он уже представлял себе, как Шейн, став немного старше, пойдет в бар, напьется и разболтает их тайну.
Было бы о чем говорить! Думаешь, твоя семья сумасшедшая? Мои вот убили одну женщину и сожгли труп в яме на заднем дворе!
Стоило Дэйву приехать домой, как Шелли заводила привычную песню. Она не успокаивалась. Донимала Дэйва так назойливо, что ее голос вечно стоял у него в ушах. Ему казалось, что он слышит, как жена обвиняет Шейна, даже когда ее не было рядом.
Если Шелли не могла чего-то добиться, она придумывала доказательства, как с выпадающими от химиотерапии волосами, с царапинами, которые, по ее словам, оставил у нее на лице нападавший, когда она еще жила с Рэнди, или с поддельными открытками, адресованными семье Кэти.
Доказательства представляли для Шелли особую важность. На них всегда можно было сослаться.
Однажды, когда муж приехал домой, Шелли встретила его у самой двери. Он с ног валился после долгой дороги, но выражение ее лица подействовало на него сильнее тысячи чашек кофе. Шелли была вся красная, как будто только что плакала. И такая злая, что ее трясло.
– Я нашла их за поленницей, Дэйв, – воскликнула она, показывая мужу трусики со следами крови.
– Наверняка это Шейн их там спрятал!
Дэйв сразу понял, что она замышляет.
– Нет, – отрезал он. – Не может быть.
Шелли была зла, как никогда.
– Это трусики Тори, – прошипела она. – Шейн насилует нашу малышку! Ты должен что-то предпринять!
Ни Никки, ни Сэми не поверили ни единому ее слову. Они знали Шейна и знали свою мать. Девочки были уверены: она сама подбросила трусики, чтобы его подставить. Для Шелли это была игра. Шейн яростно отрицал свою вину. Он никогда и пальцем не тронул Тори. От одной мысли, что Шелли придумала такое, ему становилось тошно. Он не мог так поступить.
Тем не менее по настоянию Шелли Дэйв в ту ночь сильно избил Шейна.
На следующее утро Шейн, весь в синяках, повторил, что собирается бежать. Он сказал Никки, что, если она не решится, он убежит один. Он достаточно натерпелся.
А она?