Страница 298 из 1222
Речь его была одновременно уверенной и странно распадающейся – как у человека, который долго готовился, но теряет нить. Иногда он говорил как кандидат в президенты, застигнутый без подготовленного сценария.
На вопрос, почему он дал интервью, он ответил:
– Ну, я бы сказал, в первую очередь из-за потока информации, распространенного особенно сразу после моего ареста, который, по крайней мере, на мой взгляд, был крайне подстрекательским и нарушал все руководящие принципы журналистской этики. И, э-э… я думаю, что в действительности была услышана только одна сторона этого дела.
Затем добавил:
– Прежде всего я испытываю печаль за жителей округа Спокан, потому что их обманули, заставили поверить, что серия преступлений раскрыта, хотя на самом деле это не так. Насильник из Саут-Хилл все еще где-то на свободе. Или он уехал из города. Так что – печаль за жителей округа Спокан, затем, конечно, печаль за меня и мою семью… и, естественно, за самих жертв изнасилования.
Он попытался объяснить, как оказался вместе с матерью вовлечен в поиски насильника:
– Когда я вернулся в Спокан пять лет назад, у меня было две цели. Первая – личная: инвестировать в местную недвижимость, которую я считал недооцененной. Вторая – участвовать в развитии города, который, как я был уверен, будет расти.
– Коу продолжил:
И меня встревожило, что в газетах внезапно появились заголовки о насильнике из Саут-Хилл. Города, где я жил раньше – Лос-Анджелес, Лас-Вегас, Сан-Франциско, – переполнены преступностью. И вдруг такой же образ начал возникать у Спокана – вместо тихого, семейного города, каким он является.
Анамария Белл спросила:
– Вы с мамой действительно ездили на автобусах?
– Мы с мамой прежде всего деловые партнеры. Она много работает для меня, мы проводим вместе много времени. Когда мне стало интересно найти улики, указывающие на насильника из Саут-Хилл, я сказал ей об этом. Она любительница загадок, ей это показалось интересным, и она несколько раз сопровождала меня, когда я бегал трусцой или ездил за автобусами.
Коу высмеял процедуры опознания и дал почти пророческое описание того, с чем столкнется обвинение в суде:
– Помните, их нападение произошло в темноте, в безумной ситуации, когда насильник имел все преимущества. Он пытался скрыть лицо. Насколько нам известно, он мог быть в маске, в гриме, мог изменить голос.
Он говорил как человек, тщательно изучивший предмет.
«Споксмен-ревью» назвала выступление на KXLY «персональным медиаблицем Фреда Коу». На просьбу прокомментировать ситуацию судья Шилдс сказал:
– Моя единственная забота – обеспечение справедливого судебного разбирательства. Думаю, теперь, когда присяжные изолированы, неважно, что говорит подсудимый.
Главный адвокат защиты Роджер Джиглер был менее сдержан:
– Это противоречит моему совету. Это на руку обвинению. Если он скажет по телевизору или в газетах что-то, что противоречит его словам на трибуне, это обязательно всплывет в суде.
Коу ответил:
– Проработав одиннадцать лет в СМИ, я знаю, что уместно говорить, а что нет. Мой адвокат управляет процессом. Он не управляет моей жизнью.
Никто не мог припомнить столь дерзкого пиар-маневра во время судебного разбирательства. Если бы в эфир вышел адвокат, обвинения в неуважении к суду были бы неизбежны. Один из местных юристов заметил, что интервью стали «изумительной подготовкой к перекрестному допросу», добавив:
– Дон Брокетт не мог и мечтать о лучшем курсе.
Прокурор позже признался, что он и его сотрудники наслаждались этим шоу каждый вечер.