Страница 262 из 1222
Его необычный выбор слов и хриплый голос производили жуткое впечатление.
– Покажи мне свою мохнатку, – крикнул он. – Ты смотришь на меня? Стой, смотри!
Она пробежала почти квартал, сдерживая тошноту. Ей показалось, что разверзлась земля и из нее вылез огромный червь, олицетворяющий все мировое зло. Оглянувшись, она увидела, что он все еще стоит на том же месте, с угрюмым выражением лица, словно надеясь, что она передумает и присоединится к его тошнотворной игре. Что-то в его позе подсказало ей, что он маменькин сынок, слабак.
Она развернулась и побежала к нему, крича:
– Держи его! Держи его!
Он бросился бежать. Она гналась за ним около сотни метров, пока он не пересек пустое поле размером в несколько городских кварталов, направляясь к железнодорожным путям ниже гребня холма на северном склоне речной долины. Она поняла, что никогда его не догонит: она бегунья на длинные дистанции, а не спринтер.
Со стоянки дома престарелых с грохотом выехала старая машина, и она подбежала к водителю. У него были бледно-голубые глаза и озабоченный взгляд. Рядом сидела светловолосая женщина, а сзади – ребенок лет двенадцати.
Она подняла палец в сторону убегающей фигуры.
– Он обнажился, – сказала она, и по ее лицу потекли слезы ярости. – И он хотел, чтобы обнажилась я!
– Идите в дом престарелых, – твердо сказал мужчина. – Мы о нем позаботимся.
Уильям Фэрфакс, сорокаоднолетний глубоко уверовавший христианин и бригадир службы по уходу за городскими парками, возвращался вместе с женой Кэти и дочерью Брендой после воскресного визита в дом престарелых «Ривервью Террас».
– Туда! – крикнула его жена, когда он погнался за беглецом на своем разболтанном «Шевроле Каприс» 1967 года.
Эксгибиционист бежал вверх по длинному склону, усеянному мертвыми кустами и пометом сусликов. Прямо за путями «Бёрлингтон Нортерн», недалеко от вершины, зигзагообразная лестница вела на оживленную Иллинойс-авеню. Казалось, мужчина пытался скрыться именно там. Фэрфакс направился к нему по изрытой колеями старой дороге, ведущей вверх по склону; «Каприс» скакал и подпрыгивал на старых амортизаторах.
Добравшись до путей, эксгибиционист побежал на запад по полосе отчуждения. Пока Фэрфаксы смотрели, он скрылся во впадине за кустами. Отец помчался обратно к дому престарелых и велел дочери бежать внутрь и вызывать полицию. Вид с такой высоты был настолько захватывающим, что казалось, будто они стоят на футбольном поле и смотрят, как кто-то бежит по верхним рядам стадиона. Когда эксгибиционист снова появился, синяя спортивная майка исчезла; теперь на нем была белая футболка. Темные очки он держал в руках и направлялся к вершине холма.
Фэрфакс выехал на встречную полосу Иллинойс-авеню. Мужчина развернулся и побежал обратно вниз по склону. Преследователи снова потеряли его из виду и увидели лишь тогда, когда он садился в маленькую серебристо-серую машину, припаркованную на боковой улице у Ап-Ривер-драйв. Когда они подъехали, маленькая машина выскочила на узкую улочку позади большого здания Вашингтонской гидроэлектростанции.
Фэрфакс свернул следом и резко затормозил. Эксгибиционист загнал себя в тупик. Две машины остановились в нескольких метрах друг от друга.
– Что теперь? – спросила Кэти Фэрфакс.
– Давай подождем, – сказал муж. – Он никуда не денется.
Кэти записала номер автомобиля – «SMX956» – на лицевой стороне своей чековой книжки. Молодой человек в белой футболке вылез из серой машины и пошел прочь.
– Доброе утро, – крикнул Билл Фэрфакс.
– Доброе утро, – ответил мужчина.
Он обошел край трехметровой каменной стены и побежал, пока не скрылся из виду. Фэрфакс задумался, что делать дальше. Где полиция? Он сделал все, что мог как добропорядочный гражданин; арест – дело специалистов.
Жена схватила его за руку и сказала:
– Смотри!
По Ап-Ривер-драйв проезжала патрульная машина. Фэрфакс посигналил и погнался за ней. Полицейская машина прибавила скорость, и внимание патрульного Фэрфакс смог привлечь только через три километра, когда проскочил мимо него по дороге.
Охранник Луи Леонетти заметил «Сайтейшн» и «Каприс», мчащиеся по короткой улице, которая вела только к погрузочной платформе. Он подумал, что, возможно, стал свидетелем первых минут воскресного ограбления, но к тому времени, как добрался до места, одна из машин уже уехала. Подойдя к серой «Сайтейшн», он увидел человека, лежащего ничком на траве позади здания. Мужчина встал и направился к машине.
– Минуточку, – окликнул его Леонетти. – Что вы здесь делаете?
Мужчина взволнованно спросил:
– Вы видели тот автомобиль, который выскочил отсюда, как летучая мышь из ада? Я пытаюсь его поймать. Вы заметили, в какую сторону он повернул?
– Нет.
Когда мужчина уезжал, охранник записал номер его машины. Его удивило, зачем кому-то тратиться на желтый номерной знак с самыми обычными буквами и цифрами. Он проверил, нет ли следов взлома, и, ничего не обнаружив, составил протокол о нарушении общественного порядка № 286.
К тому времени, когда Фэрфаксы вместе с патрульной машиной вернулись на тупиковую улицу, «Сайтейшн» уже исчез. Полицейский поблагодарил Билла за неравнодушие.
«Вот и все», – сказал себе Фэрфакс. Как городской служащий, он знал, что эксгибиционисты считались делом второстепенной важности. Семья поехала домой на воскресную службу.
На Ап-Ривер-драйв они заметили высокую молодую женщину, с которой все это началось. Она бежала трусцой по покрытой корой тропинке вдоль реки и, казалось, уже пришла в себя.
Вернувшись в тот вечер домой, Джини Перхэм была приятно удивлена. Кевин снова оказался дома. Она невольно подумала, как своевременно это с его стороны. Теперь, когда она готовилась расстаться с ним навсегда, он вдруг стал почти нормальным сожителем. Почти – если не считать отношения.
Когда она сказала: «Привет!» – он едва кивнул в ответ. Светские приличия, казалось, никогда его не волновали. Она вспомнила причудливую теорию Джея Уильямса о том, что Кевин – космический пришелец. Иногда она готова была в это поверить.
Опустив голову, Кевин прошел из кухни в гостиную и обратно, потом снова повторил тот же круг, как койот в клетке. Она видела, что он мучается, и сочувствовала ему. Сочувствия осталось не так уж много, но это было все, чем она еще располагала.