Суженая на замену

— Ах, доченька! Я рассказала кейре Сандре, что ты чиста и непорочна, пусть бы знала, что в Вайленсии эта добродетель и добродетелью-то не является…

— Мама, я знаю, что в попытке представить дочь в наиболее выгодном свете ты наговорила Сандре лишнего… и Сандре об этом известно. Однако, учитывая вайленские традиции, вряд ли её по-настоящему волновало, будет ли её невестка девственницей или нет.

— Но мужей у тебя двое! Если бы ты брала каждого в мужья по очереди, тогда и забот бы не было. Однако едва ли кто-то из них согласится обождать… спору нет, молодые кейры Лилиаш хороши собой и к тебе относятся с подобающим уважением, но… если ты не желаешь, чтобы они оба сразу возлегли с тобою на ложе, то тебе следует сказать им…

— Мы разберёмся, — заверила я.

Чёрт, и почему Инид раньше о таком немаловажном нюансе не вспоминала? Словно лишь сейчас сообразила, что мужей-то будет двое не только перед брачным алтарём и в доме, но и в постели. Или подумала, что проблемы надо решать по мере их поступления?

Ладно, она хотя бы побеспокоилась.

— Я боюсь, как бы тебя не напугало… их внимание, — матушка наконец посмотрела на меня. — И ты же, верно, не ведаешь, как…

— Как выглядит секс с двумя мужчинами сразу?

Инид залилась краской, и я вздохнула.

— Знаю. По крайней мере, теоретически. Говорю же, мы разберёмся. Они меня не напугают и вряд ли сделают что-то, что меня по-настоящему удивит, — я ободряющим жестом сжала мамину руку, вцепившуюся судорожно в подол собственного платья. — Всё будет хорошо.

Похоже, матушку я не убедила. Или убедила, но не до конца. Она покинула спальню, терзаемая сомнениями, подозрениями и страхами, что её хрупкая несведущая дочурка не оценит разврата на троих.

Ясения, возможно, и оценила бы, сложись всё иначе. Но история по этому пути не пошла.

Оставшись одна, я задумалась вдруг, где сейчас может быть Ясения. Удалось ли ей сбежать туда, куда она планировала? Или бегство преподнесло сюрприз и ей, и она оказалась в моём теле и в моём мире? Вряд ли она рассчитывала отправиться прямёхонько на планету Земля и осесть в теле скучной сорокалетней тётки… пусть бы отсутствие у меня личной жизни будет Ясении только в радость. И если так, то каково ей приходится там, на моём месте? Не случилось ли чего с ней и заодно уж с моим телом? Вернуться мне не грозит, но тело-то моё почти бывшее всё равно мне дорого…

Как память, ага.

Странный звук отвлёк от размышлений. Как будто упало что-то… какой-то очень мелкий предмет.

Я покрутила головой.

А звук повторился.

И я, сообразив, шагнула к открытому окну. Вот и предмет. Маленький камешек, валяющийся на ковре.

Я осторожно высунулась в окно, пригляделась к тёмной долговязой тени внизу.

— Дастин?

— Добрый вечер, — он запрокинул голову, улыбнулся широко, невозмутимо.

— Что ты здесь делаешь?

— Решил проведать свою суженую накануне венчания.

— В такой час? — я припомнила, какая комната находится под моей спальней.

Впрочем, в доме в такое время людно только в служебных помещениях на полуподвальном этаже, где слуги заканчивали свой рабочий день. Инид наверняка удалилась к себе и, значит, на первом этаже никого не было.

— Иди к парадному входу, я сейчас спущусь.

А то разговаривать с высоты второго этажа не шибко удобно.

Никем не замеченная, я выскользнула из дома. Площадка перед фасадом освещалась лишь двумя фонарями по обеим сторонам от двери и всё пространство дальше неровного светлого пятна, выбивающегося из-под крыши портика, тонуло в темноте. Свет в будке привратника не горел — вероятно, Андро ужинал в столовой для слуг. Плотнее запахнув халат, я шагнула в тёмное прохладное море и угодила в объятия.

— Ты что творишь? — я обвила шею Дастина руками, улыбнулась, хотя разглядеть лицо в потёмках было делом непростым.

— Думаешь, только мой брат способен на сумасбродства?

— Думаю. Потому что все отзывались о тебе исключительно как о серьёзном, ответственном человеке.

— Все — это моя семья, надо полагать?

— Да. Что, они соврали? — изобразила я удивление.

— Возможно, преувеличили. Самую малость, — Дастин наклонил голову и поцеловал меня.

Я охотно ответила, прижалась всем телом. Какое-то время мы целовались, упоённо, увлечённо, так, как, наверное, можно целоваться, только когда тебе немногим больше двадцати и кажется, что весь мир расстилается у твоих ног, открытый, дружелюбный и проблемами не грозящий.

А потом в ближайших к нам кустах, обрамляющих площадку, что-то хрустнуло.

Мы замерли. Дастин отстранился от меня, присмотрелся к искомым кустам и гряде деревьев, тянущейся в стороне от них, но ничего и никого не увидел.

— Ты не один? — спросила я шёпотом.

— Один.

— Уверен? — вдруг Бастиан не захотел проводить свою последнюю холостяцкую ночь в одиночестве и решил последовать за братом?

— Да, — Дастин разомкнул объятия и повернулся к кустам. — Взгляну поближе.

— И что ты там разглядишь? — заметила я справедливости ради.

— Твоя правда, — согласился он и шагнул к парадному входу. Снял с крюка один из фонарей и направился к кустам.

Я покосилась на дом. Ни в одном из окон на фасаде свет не горел. Окно моей спальни выходило на торец, матушкиной тоже. Кажется, на фасад выходило окно спальни, некогда занимаемой Гедеоном, но она нынче пустовала. В ней, как и в остальных комнатах, навели порядок, а вещи Гедеона были давно собраны и переданы ему, дабы он не покидал Вайленсию в чём есть. Собирала и передавала, разумеется, не лично я, я его барахло вообще сожгла бы к чертям собачьим и пусть чешет в свой Эргерштерн голым и босым…

Дастин прошёлся вдоль кустов, посветил фонарём. Жёлтое пятно прыгало по тёмным стволам и нестриженым шипастым макушкам кустов, выхватывая силуэты деревьев позади. На долю секунды показалось вдруг, что под сенью крон мелькнула тень, причём именно тогда, когда Дастин прошёл дальше. Но свет фонаря уплыл вслед за ним и понять, действительно ли я что-то заметила или то и впрямь была игра света и тени, возможным уже не представлялось. Да и кому могла стукнуть в голову престранная идея шариться по нашему заросшему саду?

Бастиан скорее к Маттео отправится жизнь холостяцкую провожать.

Думать, что это Леонтий решил ва-банк пойти аккурат накануне свадьбы, не хотелось.