Суженая на замену

Ишь ты, то жениться не хочет, пути обходные ищет, то вроде бы уже не против, но всё равно ведёт себя как подросток капризный, которого хлебом не корми, но дай в позу встать. То в постель с женой ложиться не желает, то готов её в койку затащить до свадьбы, а то и ревнивца-собственника включает. Ещё и с третьим мужем, пусть бы сугубо гипотетическим, не соглашается, зарубая все мои права на любое количество мужчин в моей жизни.

— Вам обоим следует успокоиться, — снова вставил Дастин.

— И поспешить, — заметила Розалин тихо.

И вовремя — к нам подошли старшие Лилиашы и Инид.

— Вот вы где, — Сандра осмотрела нашу компанию, и я не сомневалась, что от внимания её не укрылся наш с Бастианом спор. — Как хорошо, что вы все вместе… мы поразмыслили и решили, что день Лунной Среброокой вполне подходит для даты венчания. Верно я говорю, Инид?

Матушка кивнула и на меня глянула в ожидании возражений.

Как будто я могла отказаться и поменять дату на другую, удобную для меня.

— Следует объявить о ней, пока мы все здесь, — добавила Инид.

Едва Сандра сосредоточила внимание на муже, как я обернулась к Розалин.

— И когда эта дата?

— Через три декады и четыре дня.

Чуть больше месяца? Быстро же они тут женятся…

Бастиан выразительно глянул на меня, вот, мол, сама посмотри, как все мы под родительскую дудку пляшем и никто, что характерно, не возражает.

Я отвернулась.

О, лунная призма, дай мне по… фигизма.

* * *

Утром я проснулась с ворохом смешанных чувств.

Но, по крайней мере, одна в постели.

Бал очевидно прошёл не так, как следовало. Хорошо хоть, с представлением королеве эксцессов не возникло, да и ей в принципе не было дела до каких-то Аллиа и их заморочек.

Два жениха внезапно превратились в трёх. И один из них не оценил неожиданного расширения штата.

И неприязнь и ревность Бастиана ещё полбеды.

Если Леонтий и впрямь ждёт от меня ответа, то что делать мне? Сказать «нет»? А как сказать, не обидев и не оскорбив при том? При личной встрече или письменно уведомить? Он сам о себе напомнит или мне надо поспешить уладить всё до возвращения в Лорану, желательно так, чтобы до старших не дошло никакой компрометирующей информации?

В Лорану мы отбывали завтра. Сандра сообщила, что у неё есть дела в столице, и Инид заявила, что у неё тоже таковые имеются. До вчерашнего вечера у меня дел в столице не было и мне не терпелось вернуться в мастерскую, перейти к следующей фазе её открытия. Следовало ли полагать, что теперь одно дельце точно завалялось?

Вот уж не было печали…

Сегодня завтракали каждый у себя, смотря по тому, кто в каком часу проснётся. От Сарики, принёсшей поднос с едой, я узнала, что старшие Лилиашы отбыли по своим делам, а Инид ещё спит и накануне не велела Клементине разбудить её к определённому часу. Вероятно, неведомые матушкины дела раннего подъёма не требовали.

Я позавтракала.

Привела себя в порядок. В очередной раз порадовалась удобствам особняка Лилиашей. На вилле Аллиа чаще приходилось умываться холодной водой, ведь не станешь же требовать разжечь котёл ради кувшина с горячей водой? Можно попросить согреть немного воды на плите, но… как-то я пока не дозрела до таких просьб. Одно дело самой себе погреть в маленькой квартире и другое — ждать, когда кто-то погреет и донесёт через полдома.

Не прошло и получасу, как в дверь постучали.

— Доброе утро, Ясения, — Дастин с утра был свеж, бодр и очаровательно обаятелен.

— Доброе, — на секунду показалось отчего-то, что Дастин явился проверить, не затерялся ли его брат в моей постели.

Но Дастин не пытался ни переступить порог спальни, ни осмотреть её поверх моего плеча. Лишь улыбнулся, глядя на меня.

— Если желаешь осмотреть столицу, то можем поехать сейчас.

— Вдвоём?

— Бастиан ещё из спальни не выходил. Но если хочешь, подождём его…

— Нет, спасибо, — наверное, я слишком поспешно открестилась от идеи прогулки втроём, потому что во взгляде Дастина отразилось удивление. — Он меня вчера немного достал… утомил. И я вообще-то имела в виду Розалин.

— Присутствие Розалин необязательно. Кажется, в Эргерштерне такие правила — молодая женщина не должна появляться на людях в обществе мужчины, не приходящегося ей ни мужем, ни родственником, без сопровождения?

— Дело не в этом. Просто на людях мы всегда появлялись с кем-то третьим…

Не считая мастерской. Но мастерская это… нейтральная территория, не попадающая под определение «появляться на людях».

— Так совпало, — Дастин прислонился плечом к дверному косяку. — В Вайленсии женщина вольна ходить одна куда ей заблагорассудится и появляться в обществе тех людей, которых сама сочтёт необходимым приблизить к себе.

— Мне показалось, или Бастиан так не считает?

— Брат порой теряет чувство края. Знает распрекрасно, что так поступать не следует, но поступает вопреки всему.

— А ты не поступаешь?

— Нет, — самоуверенность Дастина приятно впечатляла. — Я не забываю, где я родился. И не вижу резона оглядываться на то, как ведут себя мужчины в других странах.

— Поэтому и на предложение Леонтия тебе пофиг… всё равно? — поинтересовалась я вдруг.

— Мне не по… — Дастин запнулся на незнакомом слове и исправился: — Мне не всё равно, Ясения. Я не ожидал увидеть в качестве второго супруга моей суженой кого-то ещё, кроме Бастиана. Я не уверен, что мне пришлось по нраву столь неожиданное внимание Леонтия к тебе, и я сомневаюсь в искренности и серьёзности его намерений. Вы едва знакомы и делать предложение с учётом всех обстоятельств… нецелесообразно, чересчур поспешно и ставит его семью в не самое удобное положение. Но решение за тобой, и я не могу и не должен препятствовать и возражать. Ты делаешь собственный выбор, не опираясь на моё слово. И тем более ты не должна на него опираться только потому, что ты женщина, а я мужчина.

— Но мне приходится опираться на слово матери.

— Всем нам приходится на него опираться, тут уж ничего не поделаешь, — усмехнулся Дастин и оттолкнулся от косяка. — Так что, поедем?

— Поедем, — согласилась я. — Я только переоденусь.

Почему бы не поехать? Хоть на мир здешний посмотрю.

* * *

Столица Вайленсии велика, оживлена и суетлива, как порой бывало с большими городами. Разумеется, ни размеры её, ни степень суматошности, ни количество населения не могли сравняться с современными мегаполисами, и всё же чувствовалось, что это именно большой город, сердце и центр целой немаленькой страны.