Суженая на замену

И, кажется, лишь одному благородному кейру в зале было плевать на эти нюансы.

— Да что ему здесь, мёдом намазано, что ли? — пробормотал Бастиан прежде, чем я сама заметила целенаправленно приближающегося к нам Леонтия.

— Кейра Аллиа. Кейра Поделле, — Леонтий поклонился Инид и беседовавшей с ней даме и повернулся ко мне. — Ясения, позволишь пригласить тебя на танец?

— Не позволит, — отрезал Бастиан раньше, чем я рот открыла.

— Почему? — мой внезапный поклонник удостоил моего старшего жениха взглядом, исполненным вежливого внимания.

— Я не умею танцевать, — пояснила я, пока женишок ещё чего не ляпнул.

— Разве? — вопрос сменился удивлением.

— Наша суженая и впрямь не обучена танцам, — добавил Бастиан. — Уж мне-то о том известно не понаслышке.

— Что ж, — Леонтий невозмутимо подал руку, — тогда я буду счастлив стать твоим учителем.

Бастиан скривился так, словно Леонтий предложил учить меня не танцам, но чему-то сугубо неприличному. Дастин смотрел то на меня, то на нечаянного соперника, то на помрачневшего брата и, похоже, не знал, что ответить, дабы не оскорбить ни одну из сторон, включая притихшую Инид и её собеседницу, взиравшую на нас с живейшим любопытством и ожиданием пикантного скандала.

— Ладно, — не дождавшись ни поддержки, ни уточнений, можно ли невесте танцевать с посторонним мужчиной, я приняла руку.

В конце концов, один танец с посторонним мужчиной не считался преступлением даже во времена, когда репутация добродетельной барышни могла рассыпаться от неосторожного слова.

Да и неплохо было бы сделать перерыв в этом маски-шоу.

— На самом деле ничего сложного нет, — Леонтий остановился на краю импровизированного танцпола. — Повторяй за мной.

И следи за шлейфом, чтобы и другие на него не наступали, и самой не запнуться.

Танцы дворцовые отличались от клубных. Под музыку неспешную, порой немного заунывную пары двигались степенно, неторопливо, сходились и расходились, поворачивались и кланялись, брали партнёра за руку, делали шаги вперёд и назад. Я понаблюдала с минуту, пытаясь запомнить последовательность движений, прежде чем Леонтий увлёк меня к танцующим. Встал в хвосте ближайшего к нам ряда, боком ко мне, поднял наши соединённые руки повыше. Свободной рукой я подхватила подол, надеясь, что не задрала его слишком высоко. Конечно, при такой длине надо постараться, чтобы поднять его, но…

— Шаг вперёд. Ещё шаг. И шаг назад. Теперь повторяем. Ещё раз. И ещё раз…

Медленный темп позволял и двигаться степенно, подражая окружающим, и наблюдать за другими парами. Зато волочащийся по полу шлейф откровенно мешался, я то сама наступала на край, то начинала поглядывать, как бы кто другой не наступил. Жаль, никто не уточнил, в каком состоянии можно вернуть платье…

Пары остановились, повернулись лицами друг к другу, подняли руки и соприкоснулись запястьями. Глядя на партнёра, описали круг по часовой стрелке, потом против. Опустили руки, присели, разошлись, сошлись…

Интересно, хоть кто-то получает удовольствие от этого танца, или он кажется охренительно увлекательным только на мой вкус человека, далёкого от историко-бытовых танцев?

— У тебя хорошо получается, — заверил Леонтий, когда мы снова сошлись и взялись за руки.

— Правда? — усомнилась я.

— Отчего нет? Я говорил, это не так сложно. Полагаю, твой танец в «Волчице» был сложнее.

— Не-а, — я рассмеялась вдруг. — То, что я там изобразила… после двух бокалов неопознанного алкогольного напитка… это не сложно. Это даже не танец, так, вышла и возле пилона покрутилась.

— Обычно посетительницы клуба к этим шестам не выходят и ничего подобного не делают.

— Потому что им и в голову такой идеи не приходит.

— Но тебе же пришла.

Выполняя очередной поворот, я заметила в первом ряду зрителей Бастиана, Дастина и присоединившегося к ним Саши. Инид не видно, возможно, она продолжила вести пустопорожние беседы со старыми знакомыми.

Саши был печален. Причина его грусти обнаружилась быстро — в соседнем ряду Розалин танцевала с симпатичным молодым человеком.

Бастиан мрачен, аки туча грозовая.

Дастин недоволен, но недовольство своё не демонстрировал столь явно, как брат.

— Что только не сделаешь, выпив лишнего натощак.

— Отчего-то мне кажется, что не один лишь хмель был всему виной.

Музыка стихла, пары раскланялись. Сидящие у стены музыканты заиграли новую мелодию, немногим бодрее предыдущей. И танцевать под неё полагалось лишь чуть быстрее, чем под прошлую. Что только к лучшему — прыгать и осваивать поддержки в платье такой длины я не стремилась совершенно. В компании Леонтия я осилила и этот танец, а после сочла, что на сегодня в достаточной мере отработала танцевальную повинность. Как галантный кавалер, Леонтий собрался было отвести меня обратно к матери, но едва мы вышли из круга танцующих, как Бастиан заступил нам дорогу.

— По-моему, ты многовато себе позволяешь, — заявил Бастиан, бесстрашно глядя на Леонтия снизу вверх.

— Мне нельзя танцевать с посторонними мужчинами? — уточнила я.

— Можно, — заверил Дастин из-за спины брата.

— Тогда в чём проблема?

— Ни в чём. Просто Бастиан…

— Просто Бастиану не по нраву столь чрезмерное внимание Леонтия к чужой суженой, — закончил Бастиан фразу, правда, вряд ли ту, какую собирался произнести Дастин. — Мне послышалось, брат, или Ясения действительно смеялась?

— Смеялась, — подтвердила я очевидное. — Или это запрещено? Так у вас здесь матриархат и женщина по определению куда более свободна, нежели бывает обычно.

— Матриархат не означает, что всякому мужчине должно нравиться внимание постороннего кейра к его суженой, — возразил Бастиан задиристым тоном человека, которому не терпится спровоцировать драку. — Тем более он не твой суженый… да ты в нём и не нуждаешься.

— Бастиан! — подбежавшая Розалин встала между братом и Леонтием, вскинула руки. — Что ты делаешь?

— Здесь и сейчас место ещё менее подходящее, чем вчера, — напомнила я. А то в клубе он, видишь ли, счёл неприемлемым морду сопернику бить, а во дворце в присутствии монарших персон и кучи аристократии у него сразу кулаки зачесались физиономию кое-кому подправить.

— Бастиан, — Дастин тронул брата за плечо, — Ясения права.

Судя по упрямому выражению лица, Бастиану было глубоко плевать, кто тут прав и насколько обстановка и обстоятельства располагали к престранной этой провокации.