Суженая на замену

Глава 14

Подгонка наряда много времени не заняла, благо что серьёзных переделок не потребовалось. На прочие пункты по списку подготовки времени ушло куда больше.

Члены семьи Лилиаш и Инид уже собрались в холле, когда я, придерживая край юбки, медленно и чинно спустилась на первый этаж. Платье было в пол и дополнено чёрным хвостом короткого шлейфа, который, несомненно, соберёт весь мелкий сор по дороге. Хорошо, что ходить придётся только по залам королевского дворца. Разумеется, я не считала, что там должно быть стерильно чисто, но всё не городские улицы. Хотя в Лоране улицы в целом выглядели прилично, в меру чисто, без зловонных водосточных канав, выброшенного где ни попадя мусора и вылитого из окон содержимого ночных горшков. Совсем избежать отходов лошадиной жизнедеятельности не получалось, однако могло быть и много хуже.

При виде меня собравшиеся преисполнились восхищения, одобрения и удивления, смотря по тому, кто удостоил меня взглядом.

Сандра и Розалин одобряли.

Мендел сдержанно восхищался.

Инид, как обычно, недоумевала. Она сразу поняла, что такого платья у её дочери отродясь не водилось, и терялась в догадках, где я его раздобыла.

Дастин смотрел на меня так, словно никогда прежде не видел ничего прекраснее.

Желание кинуться ему на шею и поцеловать стало острее.

Глупости какие в голову лезут…

— Чудесно выглядишь, Ясения, — отметила Сандра.

Аж любопытно стало, а если б выглядела не так чудесно, меня бы дома оставили, как Золушку, по дресс-коду не подходящую для посещения бала?

Дастин шагнул ко мне и шепнул на ухо:

— Признаться, не ожидал, что наряд придётся тебе настолько впору.

— Спасибо, — поблагодарила я искренне.

— За что?

— За платье. Никто, кроме Розалин, не подумал… даже я сама не подумала.

— Пустое.

— Что ж, нам пора, — напомнила Сандра и первой повернулась к двери парадного входа.

— Бастиана ещё нет, — возразила Розалин.

Мендел с невыразимой печалью посмотрел на расписной потолок.

Сандра поманила одну из ожидавших у стены служанок.

— Сходи-ка проверь, чем занят мой старший сын, раз опять позволяет себе опаздывать, когда все уже в сборе.

Та кивнула и метнулась к лестнице.

— Пунктуальность не конёк Бастиана или ему настолько нравится бесить окружающих? — поинтересовалась я тихо.

— Боюсь, он в равной степени склонен к обоим порокам, — признался Дастин.

— Смотря по ситуации, да?

— Верно.

Бастиан объявился через минуту — подозреваю, служанка даже до его спальни добраться не успела. Выдержал укоризненные взгляды родителей и присвистнул, увидев меня.

Можно подумать, он вчера не лицезрел меня в наряде, короче нынешнего на три четверти.

Родительские взоры стали строже. Бастиан ухмыльнулся — определённо, ухмыляться так в присутствии родителей не стоит, даже если ты уже взрослый мальчик.

— Поспешим, — повторила Сандра с нажимом. — Нам не следует опаздывать.

Расселись по двум каретам: старшие в одну, молодёжь в другую. Ехали в молчании, не считая пары безуспешных попыток Розалин выведать у Бастиана, какого ляда он так себя ведёт с отцом. Бастиан в ответ усмехался, смотрел многозначительно на мои колени, скрытые тканью платья, а после отворачивался к окну.

Королевский дворец и впрямь походил на дворец, большой, однако кажущийся лёгким, почти воздушным, со светлыми стенами, высокими окнами и белоснежной лепниной на фасаде. Сколь возможно судить, представлял он собой огромный прямоугольник с просторным внутренним двором, куда заезжали экипажи гостей. Кареты огибали освещённую фонарями зелёную клумбу в его центре и останавливались перед парадным входом, где замерли вытянувшиеся по струнке лакеи в тёмно-зелёной униформе. Внутри дворец ещё роскошнее, с широченными галереями, размеченными золотистыми колоннами, со стенами, увешанными картинами, с далёкими, расписанными фресками сводами, под которыми хотелось не идти, но остановиться и рассматривать их, пока не затечёт шея. Собственно, я так и шла, запрокинув голову к потолку и пытаясь разглядеть хоть что-то. Ни люстр, ни канделябров нет, вместо них на высоких фигурных подставках стояли огнёвки в количестве достаточном, чтобы задуматься, сколько же их всего уходит на освещение дворца. Галерей тут наверняка много, а залов и комнат и того больше и даже если предположить, что освещаются не все помещения и не постоянно, то всё равно получается солидно.

Никто из старших не делал мне замечаний: Сандра и Мендел понимали, что для невестки всё в новинку, а Инид сама с трудом сдерживалась, чтобы не начать вертеть головой. Розалин следовала за родителями, Инид за ней. Я шла в хвосте процессии, в сопровождении женихов, обращавших на диво мало внимания на великолепие вокруг.

Впереди и позади шествовали похожие группы прибывающих гостей. Нескончаемым пёстрым потоком они пересекали одну галерею, затем другую и заполняли собой длинный зал, отличающийся от галерей большей шириной и наличием тронов на возвышении на противоположном его конце. Гости растекались по залу, приветствовали знакомых, делились на группы и беседовали. Троны пустовали. Их всего два, один повнушительнее, роскошнее, с высокой спинкой, второй поменьше и попроще.

Один для правительницы, это-то ясно. А второй для кого? Для мужа? Но почему тогда их не три?

В зале Лилиашы замедлили шаг и присоединились к общим приветствиям и обмену последними новостями. Как вчера в порту, мы с Инид оказались сбоку, не замечаемые никем, словно бедные родственники, чьё присутствие предпочтительнее вежливо игнорировать. Люди подходили и подходили, беседовали с каждым Лилиашем по очереди, даже с Бастианом, который не пытался скрыть, что находиться он хочет совсем в другом месте и нынче отрабатывает обязаловку по указке родителей. Однако на нас с Инид бросали удивлённые взгляды украдкой и торопились отвернуться, будто их могли поймать на проявлении внимания к этой непонятной парочке. Вымученная улыбка Инид делу помогала мало.

— Это всё моя вина, — прошептала матушка наконец, когда очередное знатное семейство покосилось на нас тишком и переключилось на Лилиашей.

— При чём здесь ты?

— При том, доченька, при том. Думаешь, совсем никто из них меня не помнит? Помнит, не сомневайся. И я многих помню. Не настолько ещё осень моей жизни оборвала листья воспоминаний, чтобы одни лишь ветки голые остались. А они помнят, что я всё отринула ради чужеземца, и сама в чужие края уехала, не оглянувшись ни разу.