Суженая на замену

— Ясения, — меня вдруг оторвали от пилона, за который было так удобно держаться, и бесцеремонно стащили с подиума. — Что ты делаешь?

— Как что? Воплощаю в жизнь несостоявшиеся фантазии о стрип-пластике. Раз уж здесь случайно завалялся целый пилон…

— Если тебе так не терпелось потанцевать, то могла бы просто сказать. Я с радостью удовлетворю любое твоё пожелание… говорят, я хороший танцор, — Бастиан отвёл меня обратно к столику.

Розалин и Саши встретили нас ошалевшими взглядами. Кажется, Саши хотел что-то сказать, но покосился на Розалин и промолчал.

— Это было… очень необычно, — наконец поделилась Розалин впечатлением.

— Радуйтесь, что я не выпила больше и не полезла танцевать на барную стойку.

Глаза Саши округлились. Не иначе как представил меня на той стойке, танцующей в духе бара «Гадкий койот».

— Розалин, — позади Розалин возник молодой человек, высокий, темноволосый и темноглазый, и она обернулась к нему, улыбнулась приветливо.

— Леонтий! И ты здесь.

— Похоже, сегодня тут собрались все, — он улыбнулся в ответ и перевёл взгляд на меня. — И не зря собрались. Не каждый вечер и в «Волчице» увидишь нечто столь удивительное, а уж она-то славна своими танцами, редкими для наших земель.

— Благородный кейр Леонтий Мартиаш, — поспешно представила нас Розалин. — Благородная кейра Ясения Аллиа.

Леонтий склонил голову, разглядывая меня с нескрываемым интересом. Я тоже кивнула и ощутила, как вокруг моей талии обвилась рука.

— Кейра Ясения наша суженая, — добавил Бастиан и хозяйским жестом привлёк меня к себе.

— Наша? — повторил Леонтий.

— Моя и моего брата.

— Неужели сыскалась-таки благородная кейра, пожелавшая взять вас обоих в мужья? Признаться, я всегда полагал, что лишь один из вас может надеяться на вступление в высокий род, — и по самую малость насмешливому тону сразу стало ясно, кого из братьев Лилиаш он имеет в виду.

— Как хорошо, что нам до твоих предположений и дела нет, — парировал Бастиан.

— Ясения, — формальное обращение Леонтий опустил и с улыбкой на меня посмотрел. — Быть может, ты приоткроешь завесу тайны и поведаешь, где ты освоила удивительный этот танец?

Они что, всерьёз приняли мою слегка нетрезвую импровизацию у пилона за настоящий танец⁈

— Я не…

— Ясения недавно прибыла из Эргерштерна, где провела несколько лет, — перебил меня Бастиан.

— Я слыхал, нравы в Эргерштерне не похожи на наши…

И вряд ли там можно додуматься до идеи раздвигать ноги перед всем честным народом.

— Нет-нет, я это почерпнула не в Эргерштерне, — заверила я.

— Подозреваю, не стоит спрашивать, где тогда, — рука на моей талии сжалась и увлекла меня прочь от стола. — Если никто не возражает, я потанцую со своей суженой.

Возле Саши Бастиан шаг замедлил и шепнул, пока Розалин отвернулась к Леонтию:

— Не стой столбом, пригласи её, — и потащил меня на танцпол.

Я бросила взгляд через плечо и успела заметить, как приуныл от открывшихся перспектив Саши и каким взором Леонтий проводил мои ноги.

— Щенок, — проворчал Бастиан.

— Кто?

— Да он юнец, всего-то немногим старше Розалин. Клыки ещё не отрастил, а смотри-ка, укусить пытается. Были бы мы в другом месте и при иных обстоятельствах, и он свои клычки молочные уже с пола подбирал бы.

Жених ревнует?

Что-то новенькое.

А с братом они соперничают за моё внимание, но словно вполсилы, не всерьёз. Или так и надо, когда у вас одна суженая на двоих, и второй мужчина не посторонний, но родной брат?

Бастиан влился в гущу танцующих, повернулся лицом ко мне и взял за руки. За следующие несколько минут я проветрила голову и на собственном опыте убедилась, что местные виды танцев штука не столь простая, как казалось со стороны. Я старалась и следовать за партнёром, и наблюдать за ближайшими парами, чтобы повторять за ними, но темп таков, что делать и то, и другое было нереально. Каждое моё движение безнадёжно запаздывало, если я его вовсе не пропускала, я поворачивалась не в ту сторону, иногда замирала на месте, иногда налетала на соседние пары и то и дело попадала кому-то под руку, то другим, то Бастиану. Без усилителей и колонок музыка звучала и вполовину не так, как в современном ночном клубе, однако в непосредственной близости от сцены всё равно получалось куда громче, чем в противоположной части зала.

Наконец Бастиан, не иначе как притомившись ловить меня и безуспешно корректировать мои движения, оттеснил меня к краю танцпола, подальше от других пар.

— Смотрю, ты не слишком умела в обычных танцах… да и вовсе, как погляжу, чем обыденнее дело, тем меньше тебе о нём известно.

— Я… привыкла к другим клубным танцам.

— И каким же?

Я отступила на шаг и продемонстрировала.

Ну как продемонстрировала… изобразила немного хаотичные движения бёдрами, руками и плечами в такт звучащей в голове музыке, не похожей на ту, что лилась нынче со сцены.

— Ну вот как-то так, — я остановилась.

Бастиан обнял меня, прижал к себе, жарко глядя мне в лицо.

— И всё же откуда ты берёшь… столько диковинных вещей? Слова, поступки… танцы…

Если я скажу правду, вряд ли он поймёт.

Если бы человек, не суть важно, сколь хорошо знакомый, вдруг сообщил мне, что прибыл из другого мира, я бы ему не поверила. Тем более в качестве духа, обосновавшегося в чужом теле. А как в этом мире обстояли дела с принятием пришельцев-подселенцев, я не представляла. Как-то в повседневной жизни речь о вещах столь экзотичных не заходила.

— Порой всё это так странно, необычно, что поневоле теряешься.

— Издалека оно всё взялось, — я обвила руками шею жениха.

— Из какого далека?

— Из очень далёкого далека.

Он меня поцеловал. И на пару-тройку минут я выпала из реальности напрочь. Целовались мы жадно, нетерпеливо, не уступая друг другу. Сжимали друг друга в объятиях и, похоже, позабыли начисто, что мы в общественном месте и вокруг полно народу.

Бастиан вспомнил первым. Скользнул ладонями по моим ягодицам и бёдрам и неохотно отстранился. Я расцепила руки, огляделась, убеждаясь, что веселящейся молодёжи нет дела, кто где и с кем целуется. Некоторые пары безо всякого стеснения прижимались друг к другу в танце, позволяли рукам блуждать по телу партнёра. Большинство девушек, как и Розалин, были в корсажах и широких юбках длиной до щиколотки или чуть выше. Движения они не так стесняли, как юбка в пол, и танцевать не мешали, но в целом тело всё равно оставалось закрытым слоями ткани.