Суженая на замену

Эпилог

Время бежит-летит стремительно, что ветер. Нанизывает на нитку бусины дней, соединяет в месяцы и вот позади остаётся ожерелье прошедшего года, тяжёлое, пёстрое от разноцветных камней событий. Порой я оглядывалась на него и удивлялась, как всё сложилось так, а не иначе.

Любовь Розалин и Саши расцвела пышнее роз в саду Сандры, и Фабио места в ней не нашлось. Как я и предполагала, смекнув, что больше ловить у Лилиашей и заодно уж у бедной кузины нечего, Фабио споро испарился из Лораны и из нашей жизни. Примерно раз в два-три месяца он присылал письма из Аэньи, похожие на поздравительные открытки и содержательные не больше, чем стихи, что в открытках этих печатались. Я отвечала коротко, по существу дела и забывала о родственнике до следующего его письма. Заодно навыки в правописании тренировала. Постепенно получалось всё лучше и лучше, и год спустя я могла похвастаться тем, что в состоянии самостоятельно сочинить и изложить на бумаге послание. Правда, не чересчур длинное, не слишком велеречивое и для надёжности следовало прежде показать его кому-то из мужей, дабы проверили, что я там накалякать в порыве вдохновения успела.

Фабио был несколько опечален, что матримониальным планам его не удалось воплотиться в жизнь, однако не настолько, чтобы впредь докучать несостоявшейся невесте. Зато родителей Розалин обрадовала новость, что дочь обрела-таки счастье с Саши. Вернее, искренне радовались этому Сандра и Пьетро, а вот Мендел полагал, что дочь могла бы выбрать кого-то получше. Не моего кузена, разумеется, но и не этого страдающего поэта. Вслух, впрочем, он говорил о том нечасто и не в присутствии влюблённой парочки. Счастье дочери для него важнее открытого выражения собственного неодобрения и препятствовать ему он не намеревался. Да и Розалин с Саши под венец не торопились. Нужды спешить у них не было, и они наслаждались обществом друг друга, узнавали друг друга… и ссорились иногда так, что только успевай прятать от Розалин всё, чем она могла швырнуть в Саши. Как-то раз им случилось поспорить, будучи в гостях на нашей вилле, и я глазом моргнуть не успела, как девушка перебросала в Саши все подушки с дивана, пока он неловко пытался увернуться от вышитых снарядов. Хорошо ещё, подушки те маленькие, декоративные… а от попытки схватить что потяжелее её удержал Бастиан.

Мирились они не менее бурно.

Бастиан написал портрет сестры.

И портрет сестры с её возлюбленным.

И портрет кого-то из благородных лоранцев, увидевшего мой на свадьбе и пожелавшего заказать собственный у Бастиана. Признаться, тогда мы все удивились изрядно… кроме, пожалуй, Пьетро, который полагал, что всё идёт именно так, как должно быть.

За заказами последовало расширение и облагораживание студии Маттео, потому что открывать собственную мастерскую в другом месте Бастиан не хотел, а заказчиков следовало приглашать в место приличное, к позированию располагающее. В студии по-прежнему время от времени собирался народ попроще, занимался искусством и дискутировал, но нынче кутили там гораздо реже. Да и Бастиану нравилось окружать себя людьми необычными, далёкими от традиционных школ и круга, привычного для человека его положения.

После расширения студии я уговорила мужа вытащить из забвения старые его работы и повесить часть на вилле Аллиа, часть у Лилиашей. И добавила, что было бы здорово, если бы появились новые, не только портреты. Вряд ли в обозримом будущем кому-то взбредёт в голову возвести в Лоране ещё один храм… но фрески и масштабные полотна могли потребоваться не только в божественных обителях.

За портреты неплохо платили, и надо было видеть лицо Бастиана, когда он получил первую оплату. За всю свою жизнь кейра рода высокого, состоятельного он ни разу не писал за деньги — если не считать пары-тройки подработок в дни юности и то выполненные скорее забавы ради, нежели из действительной необходимости заработать монетку-другую.

Дастин так и остался в моей мастерской, которой управлял куда лучше, чем могла бы я и всяко лучше, чем когда-то Инид. Отсутствие дара совершенно не мешало, оно лишь исключало возможность прямого участия в самой работе с кристаллами и починке артефактов. Мастерская поднялась до уровня, бывшего перед той злосчастной партией камней, и теперь не только занималась ремонтом и зарядкой, но и закупкой материалов и сбором готовых артефактов. Здание мы выкупили и все помещения оборудовали и заняли, как было прежде. Это первое время хватало пары комнат на первом этаже, торгового зала не считая, а потом, когда появились новые работники, и стало больше заказов…

Антонио тоже остался.

И Маргарита.

И даже Саши вернулся, хотя он-то по-прежнему не нуждался ни в деньгах, ни в наличии работы. А с другой стороны, когда он вступит в род Розалин, то неплохо бы и ему иметь что-то, что останется с ним несмотря на женитьбу.

С Марго Саши сохранил сугубо дружеские отношения. И сама девушка ни на что не претендовала, понимая прекрасно, сколь разнится их положение.

Старшая дочь Антонио прилетала несколько раз, навещала отца и сестру.

Антонио и Инид встречались, находя в обществе друг друга утешение, но идти под венец отказывались категорически. Как повторяла матушка, закон не запрещал вступать в брачный союз людям из разных социальных слоёв, однако традиции и общество подобные мезальянсы негласно порицали. Да и Инид наелась досыта законных браков и не стремилась официально подтверждать свои отношения с мужчиной. Я не настаивала и не лезла в её личную жизнь, равно как и в жизнь Антонио. Это их дело, и кто я такая, чтобы судить и решать, как им будет лучше? На светскую жизнь Инид это, к слову, никак не влияло, то ли в силу её почтенного возраста, то ли из-за спокойного отношения вайленцев к наличию у женщины мужчины, мужем её не являющимся.

На нашу семейную жизнь тоже. Пусть вилла Аллиа не так велика, как вилла Роз — и не имела собственного имени, — но всё же достаточно просторна, чтобы под её крышей уживались преспокойно четыре взрослых человека. Тем более когда трое из четырёх не проводят на вилле дни напролёт.

Что до меня, то я училась. Каждый день, всему, чему только получится научиться.

Я не забросила тренировки.

Читала и старалась чаще писать.

Много возилась с артефактами и камнями, потому как иного применения моей избыточной силе в мастерской не находилось. И уже могла собрать из подручных материалов что-то простенькое.