Суженая на замену

Молодожёнам на собственной свадьбе полагалось открывать танцы. И если мужей случилось сразу двое, то и танцевали втроём, степенную церемонную анеллу — танец для женщины и двух её партнёров-мужчин, распространённый по понятным причинам лишь в Вайленсии. Сложных движений и серьёзной практики он, к счастью, не предполагал и походил на обычную павану. Шаги вперёд и назад, повороты, поклоны, приседания. Главное, в партнёрах не запутаться — в смысле кому какую руку подавать и к кому когда поворачиваться.

На самом деле мы даже репетировали. Вернее, потренировались спонтанно пару-тройку раз, когда Дастин заглядывал в мастерскую. В роли второго партнёра-мужчины выступал Саши. Я надеялась, что этих репетиций на скорую руку хватит.

Начали мы втроём и на второй половине танца к нам присоединились другие тройки. В брачном союзе на троих состояли не все из вышедших, большинство попросту объединились в тройку, только чтобы потанцевать. Я заметила среди танцующих и Леонтия с Сабриной и незнакомым мне молодым человеком, однако несостоявшийся жених благоразумно держался на расстоянии достаточном, дабы никто не заподозрил его в нарушении моего личного пространства. По крайней мере, Бастиан лишь зыркнул недобро в его сторону и больше на него не смотрел. Дастин пытался показать взглядом, что не стоит в принципе обращать на Леонтия внимания, но не уверена, что Бастиан внял доброму братскому совету.

После был ещё танец, уже с одним партнёром.

Потом третий.

Оба парных танца я честно исполнила с каждым мужем по очереди.

Затем сделала перерыв и наведалась к столу с закусками. На вайленских свадьбах большой пиршественный стол, как в других странах, не накрывали — Дастин объяснил, что такой почти фуршетный стол удобнее, экономичнее и полезнее что для кошелька организатора, что для желудков гостей, избавленных от необходимости съесть если не всё, то большую часть поданных блюд. А подавать в богатом доме полагалось немало. Да и хмельных напитков было меньше, чем могло бы быть на свадебном пиру.

Потом были ещё танцы.

И ещё поздравляющие, и некоторые не стеснялись уточнить словно невзначай, к чему бы это — празднование на вилле семьи моих суженых, а не на моей. Праздник, несомненно, роскошен, чудесен, но разве ж пристало мне, кейре из рода, пребывающего в стеснённых обстоятельствах, на такое торжество замахиваться? Два месяца назад ноги моей вовсе не было на землях Вайленсии, а нынче поглядите-ка, хожу королевой по вилле Роз, будто в одночасье стала полноправной её хозяйкой.

И сочувствующие, полагающие, что из-за Бастиана у меня только хлопот прибавится. Вон, на молодого Мартиаша волком смотрит, хотя тот нам троим и десяти слов не сказал, — ну точно не к добру.

Были игры. Скорее для молодёжи, но виновникам торжества приходилось участвовать во многих, особенно во всяких угадайках. Больно охота было гостям посмотреть, смогут ли молодожёны друг друга опознать, если одному завязать глаза и отправить его вдоль ряда представителей противоположного пола выяснять на ощупь, где затерялась его половинка.

Хороший тамада и конкурсы интересные, ага.

Мужья меня нашли безошибочно. Правда, Бастиан так старательно щупал каждую девушку, что стояли в ряду передо мной, что крепло желание выйти и надавать ему по рукам. Даром что по лицу видно распрекрасно — делает он это нарочно, да и в принципе по верхней части платья легко определить, где его благоверная, а где дева посторонняя, но надо же меня побесить.

С мужским костюмом оказалось тяжелее и трогать посторонних мужиков хотелось несильно, поэтому времени у меня ушло куда больше. Хорошо хоть, Леонтий в этих играх не участвовал, а то представляю, что было бы.

Угадывать карту, выбранную партнёром, было легче. Шансов угадать, считай, нет, зато щупать никого не надо.

Саши с Маргаритой тоже поучаствовали. Угадали по одной карте из трёх друг у друга и удалились довольные, чем заслужили неприязненный взгляд от Розалин.

Ещё были жмурки.

Сочинение четверостишия в честь того, кто владеет безраздельно сердцем сочинителя.

И снова танцы.

Когда солнце опустилось за горизонт, гости засобирались на выход. Молодожёны тоже. Нас ожидала поездка на берег реки, где нам надлежало бросить порядком пообтрепавшиеся, увядшие венки в воду. Кто-то из гостей намеревался поприсутствовать и при этом, а кто-то готовился сразу отбыть домой. Отбывающие попрощались и разъехались, а шумный цветочный кортеж, перемигиваясь зажжёнными фонарями вместо фар, покатил на ближайшую набережную.

Отдавая венчальные символы реке, молодожёны вверяли себя и Пресветлой матери, что соединяла венки и пути-дорожки людские в своих водных объятиях, и Тёмной, что забирала их и уносила во тьму, миновать которую не дано никому. Извечное начало и конец и между ними прихотливая тропинка жизни, переплетённая со многими иными тропами, рождающаяся из тьмы и во тьму же уходящая. В Вайленсии не видели во тьме этой ничего предосудительного и плохого, наоборот, она обещала вечный покой в любящих объятия богини-матери.

Как полагалось, венки мы бросили одновременно и ещё несколько минут наблюдали, как цветочные кольца, покачиваясь на беспокойной речной глади, уплывают прочь. В тёмном зеркале отражалась причудливая россыпь рыжих пятен фонарей, слышался вкрадчивый плеск воды, ласкающей серый гранит набережной. На противоположном берегу поднимались дома, кажущиеся со стороны одним единым, тянущимся вдоль реки зданием, левее сиял огнями каменный мост. Глядя на него, я вдруг поймала себя на мысли, что при виде дороги больше не пытаюсь расслышать шум машин, а когда смотрю на ночное небо, то не удивляюсь отстранённо его тёмному, насыщенному цвету и отсутствию мигающих огоньков самолётов.

Здесь нет самолётов, а местные воздушные суда не способны подняться на столь невообразимую для них высоту и в тёмное время суток летают только в исключительных случаях.

И машин нет. Всё это осталось лишь в моей памяти и когда-нибудь потускнеет за яркими красками новых воспоминаний. И я буду всё реже вспоминать о прошлом, как многие годы не вспоминала о том уличном телефоне из моего детства.