Идущая по мирам. Нурани

Глава 33

Через минут сорок мы всей толпой входили в раскрытые и никем не охраняемые ворота столицы. Я ожидала увидеть если не триумфальную арку, то хотя бы пару стражников, лениво проверяющих въезжающих, но ворота были пусты. Абсолютно. Ни единой живой души — только каменные стены, выщербленные временем и непогодой, да густой мох, растущий между плитами мостовой. Над входом висел тот самый флаг с золотым горным цветком на зеленом фоне, но он был потрепанным, обтрепанным по краям и каким-то... сиротливым.

Тедеуш был возмущен. Нет, не так — Тедеуш был в ярости. Его зеленые глаза метали молнии, а рыжие косицы, казалось, встали дыбом от негодования. Он разразился такой гневной тирадой, что я невольно заслушалась, пополняя свой лексикон ромарийскими ругательствами.

— Это неслыханно! — гремел он, размахивая руками. — Столица Ромарии — великой, непобедимой Ромарии! — и ворота не охраняются! Где стража? Где Рорк Баста, который клялся мне на мече, что будет беречь город как зеницу ока? Я ему устрою завтра! Я ему такое устрою, что его собственные внуки будут вздрагивать при слове «ворота»!

И неблизкий путь до постоялого двора — а идти пришлось через весь город, от восточных ворот до центральной площади, — мы имели сомнительное счастье слушать весь перечень того, что наш рыжий наследник сделает с неким Рорком Бастой уже завтра. Список был впечатляющим и включал в себя такие пункты, как «личное перевоспитание через копание выгребных ям», «переаттестация в полевых условиях на Кровавых островах» и «знакомство с моим боевым топором на рассвете». Остальные ромарийцы — наши новообретенные охранники — дружно поддакивали будущему правителю, с готовностью докладывая о других известных и не очень проступках несчастного начальника стражи. По их словам выходило, что Рорк Баста не только бросил ворота, но и распустил половину гарнизона, брал взятки с торговцев, закрывал глаза на контрабанду и, кажется, лично спонсировал разбойников, чтобы те делились с ним добычей.

— Мне послышалось, или тебя и вправду назвали «Каменным цветком»? — задала я вопрос рыжику, когда он на мгновение прервал свою гневную тираду, чтобы перевести дух.

Я старалась сохранить серьезное выражение на лице, хотя внутри у меня все клокотало от смеха. А что — я имею право. Курави я или не Курави? Должна же я знать, как правильно обращаться к своему должнику.

Тедеуш резко остановился и сделал стойку, словно охотничий пес, учуявший дичь. Его ноздри раздулись, а глаза сузились.

— А что тебя смущает в подобном имени? — спросил он с подозрением.

— Да я просто уточнить, — ответила я, примирительно поднимая руки вверх, показывая, что не имею в виду ничего обидного. — Очень достойное прозвище. Серьезное. Звучное. И так... поэтично. Прямо как... для девушки.

— Чтобы ты понимала, — обиженно произнес Тедеуш и демонстративно отвернулся, взмахнув своими косицами так, что монеты жалобно звякнули. — «Каменный цветок» — это древнее прозвище моего рода, которое передается по наследству! Оно означает несокрушимость и красоту! Несокрушимость! И красоту! А ты...

— Конечно-конечно, — поспешила согласиться я. — Очень мужественное прозвище. Сразу видно — перед тобой наследник престола, а не какая-нибудь танцовщица из кордебалета.

Дэррек, который шел рядом и до этого молчаливо наблюдал за перепалкой, лишь снисходительно улыбнулся, приподняв левую бровь. Подумаешь, тоже мне — тысячелетний старикан. Можно подумать, у него у самого прозвище лучше. Хотя, если честно, я даже не знала, есть ли у него прозвище. Надо будет спросить при случае.

Город, по которому мы шли, был прекрасен. Я невольно засматривалась по сторонам, пока Тедеуш распекал свою невидимую стражу. Улицы были вымощены крупным булыжником, отполированным тысячами ног до гладкости. Добротные, каменные дома, в два-три этажа, с остроконечными крышами, крытыми темно-зеленой черепицей. На окнах — резные ставни, расписанные яркими красками, на балконах — горшки с цветами. Повсюду висели флаги с тем самым золотым цветком, а вдоль улиц стояли кованые фонари, в которых уже начинали зажигать огни — вечер опускался на столицу, окрашивая небо в нежные оттенки оранжевого и розового.

Но что-то было не так. Слишком тихо. Слишком пустынно. Слишком мало людей на улицах для столицы великой империи. Редкие прохожие жались к стенам домов и провожали нашу разношерстную процессию настороженными взглядами. Лавки были закрыты ставнями, рыночная площадь пустовала, а на ступенях городского фонтана сидела стайка чумазых детей, которые, завидев нас, тут же разбежались врассыпную, словно мы были не путниками, а отрядом карателей.

Мы разместились в самой большой таверне столицы — трехэтажном здании с вывеской «Золотой цветок», что было, видимо, местной иронией. Хозяин — толстый, лысый ромариец с пышными усами — едва не упал в обморок, увидев Тедеуша. Он засуетился, забегал, запричитал что-то о «великой чести» и «нежданном счастье», и через пять минут нам уже были предоставлены лучшие комнаты.

Мне выделили отдельные апартаменты — просторную комнату с огромной кроватью под балдахином из темно-зеленого бархата, ванной комнатой с настоящей медной ванной и небольшой гостиной с камином, в котором уже потрескивали дрова. Я с наслаждением погрузилась в горячую воду, чувствуя, как напряжение последних дней — или недель? — медленно отпускает мои измученные мышцы. Вода пахла какими-то местными травами, и я блаженно закрыла глаза, позволяя себе наконец-то расслабиться.

Я пролежала в ванной, наверное, не меньше часа, когда дверь в мои апартаменты с грохотом распахнулась и на пороге возник Тедеуш собственной персоной. Без стука. Без предупреждения. Без малейшего намека на приличия.

— Через полчаса жду тебя внизу! — объявил он, совершенно не смутившись тем, что я нахожусь в ванной. — Праздник в честь моего возвращения! Будут танцы, музыка и лучший ромарийский самогон! Не опаздывай, Курави!

И исчез так же внезапно, как появился, хлопнув дверью.

Я вздохнула и выбралась из ванны. Заняться все равно было нечем — Дэррек куда-то исчез, Тедеуш готовился к празднику, а сидеть одной в четырех стенах мне надоело еще во дворце на Нурани. Поэтому, быстро приведя себя в порядок и переодевшись в относительно чистую одежду, которую мне доставили из города, я отправилась к нашей новой «охране».