Идущая по мирам. Нурани

Глава 27

Меня тошнит. Это что-то новенькое. Я не припомню ни одного раза за всю свою долгую, насыщенную событиями жизнь, чтобы я приходила в себя после очередного беспамятства и меня тошнило. Со мной случалось многое, но чтобы тошнило? Этого не было никогда. Мой организм, закаленный годами тренировок в Храме Хаоса, натренированный на десятках сильнейших ядов, привыкший к любым нагрузкам и любым отравлениям, — он не подводил меня ни разу. А сейчас я чувствовала, как к горлу подкатывает тошнотворный ком, а желудок сжимается в болезненных спазмах, и это было настолько неожиданно и неприятно, что я на мгновение забыла обо всем остальном.

Стоп. Не поняла. У меня что, еще и руки связаны? Очень интересно. Просто замечательно. Я попыталась пошевелить пальцами и почувствовала, как что-то тугое, упругое, похожее на живую плоть, сжимает мои запястья за спиной. Материал был странным — не веревка, не металл и не кожа, — а нечто среднее между всеми этими тремя, теплое на ощупь и слегка вибрирующее. Превозмогая очередной приступ тошноты, я несколько раз глубоко вздохнула, абстрагировалась от неприятных ощущений в области живота и постаралась включить другие органы чувств.

Я прислушалась. Где-то недалеко, совсем рядом, с размеренностью метронома капала вода. Кап. Кап. Кап. Звук был глухим, словно капли падали на камень с небольшой высоты. И еще — на самой грани слышимости, почти на пределе моего обостренного слуха, как будто позвякивали монеты. Кто-то пересчитывает деньги? Здесь? В полной темноте?

Что за бред? Когда это вообще закончится? Меня начинают подбешивать эти бесконечные путешествия неизвестно куда, в неизвестно какое время и в непонятные места. Я уже сбилась со счета, сколько реальностей, миров и измерений сменилось за последние дни — или недели? или месяцы? Сначала дворец на Нурани, потом альтернативный Нурани с зелеными флагами, потом пещеры Тормиуса с Солярисом и яйцами рептилоидов, потом Изнанка с Дэрреком и голубым небом, потом снова дворец и поцелуй с Кордэлом, потом опять Изнанка с нагами и матриархатом... Где реальность, а где морок? Что из этого было на самом деле, а что — лишь игра моего измученного сознания?

Может, просто открыть глаза и посмотреть, куда меня занесло на этот раз? Хватит гадать. Хватит строить теории. Нужно действовать.

На удивление, открыть глаза получилось с первого раза. Правда, я мало что смогла увидеть — меня окружала кромешная, абсолютная и непроглядная тьма. Тьма, которая бывает в глубоких пещерах, куда никогда не проникал свет. Или в запертых подземельях без окон и дверей. Или в гробу. Я попыталась пошевелиться, проверяя, насколько сильно я связана и есть ли возможность освободиться, и тут же звон монет послышался совсем близко — буквально в нескольких шагах от меня, — а кто-то громко, с присвистом запыхтел, словно только что пробежал стометровку.

— Эй! Ты там не померла еще? — голос раздался откуда-то сверху, и я инстинктивно вжала голову в плечи. Голос был мужской, низкий, с хрипотцой и какими-то неуловимо знакомыми интонациями. — Эй, дамочка! Ты меня слышишь? Ау! Отзовись, а то я тут один уже который час разговариваю сам с собой, и это, знаешь ли, порядком надоедает!

— Кхм, — попыталась я произнести хоть что-то, но от долгого молчания и, кажется, от обезвоживания мое горло пересохло и превратилось в наждачную бумагу. Этот жалкий сип был всем, что я смогла из себя выдавить.

— О, как много слов ты знаешь! — восхитился неизвестный, и в его голосе прозвучал искренний, почти детский восторг. — Целых два звука! Может, еще что веселенькое расскажешь? Жуть как достало висеть на этой сырой, холодной, мерзкой стене в компании собственных мыслей. И главное — я им и так, и сяк, а они... Эх! Никакого уважения к пленникам.

Я, естественно, из всей этой сумбурной болтовни не поняла ровным счетом ничегошеньки. Но то, что рядом есть кто-то живой, говорящий, кажется, вполне вменяемый, — несказанно обрадовало. Может, хоть он сможет пролить свет на происходящее и объяснит, где мы находимся, кто нас пленил и что им от нас нужно. И, может быть, он знает что-то о Дэрреке. Или о Кордэле. Или оба они здесь, и он — один из них?

— Где мы? — наконец смогла выдавить я из своего пересохшего горла. Слова царапали, но я заставила себя говорить. — И кто вы?

— Да ты, я смотрю, многословна, как элийский оратор Магилев! — с явным удовольствием продолжал веселиться мужчина. — Тот был тот еще болтун — мог говорить часами, не закрывая рта. Я, помнится, лет так двадцать назад сбросил его за эту неуемную многословность с обрыва прямо в пасть Борийскому циклопу. Знаешь, что он сделал? Он продолжал говорить, даже падая! Даже когда циклоп уже пережевывал его, из пасти доносились обрывки какой-то речи о преимуществах парламентской демократии! Вот что значит — настоящий талант!

Я закрыла глаза — хотя разницы между закрытыми и открытыми глазами в этой кромешной тьме не было никакой — и сделала глубокий вдох, досчитав до пяти. Этот человек был невыносим. Он был болтлив, эксцентричен и, кажется, слегка не в себе. Но он был единственным источником информации в этой темноте, и мне придется его терпеть.

— Где мы? — повторил он мой вопрос, словно только что его услышал. — Практически в аду, вот где мы! В самом что ни на есть настоящем, неподдельном, аутентичном аду, со всеми полагающимися удобствами: темнота, сырость, цепкие путы и компания сумасшедшего. Чего еще желать?

Понятно. А я-то было обрадовалась, что не одна. Здесь впору начинать рыдать — теперь я понимаю, для чего мне связали руки. Наши тюремщики побоялись лишиться столь ценного пленника. Или пленницы. Или просто решили перестраховаться — кто знает, что у этих тварей на уме.

— А конкретнее нельзя? — задала я вопрос, как только поймала крошечную паузу между его причитаниями. Мой собеседник на мгновение замолчал, и я услышала, как он шумно вздохнул.

— Вот сейчас все брошу и начну тебе докладывать, как на приеме у императора! — съязвил он. — Вон у дружка своего спрашивай, если он, конечно, очнется. Ха-ха! Вот сейчас и спросишь — чую вибрацию породы, ползут гадины. У них шаги тяжелые, мерные — сразу видно, что не на прогулку вышли н на потруль. Или конвой. Или карательная экспедиция. Сейчас узнаем, что им от нас нужно на этот раз.