Страница 65 из 95
— Нет, — ответил Дэррек. — Я перенес нас, пока ты спала. Здесь безопаснее. Меньше тварей, больше укрытий. Это старая система пещер, которую я знаю уже много веков. Когда-то здесь жили отшельники — те, кто не хотел иметь дела ни с нагами, ни с остальными обитателями Изнанки.
— А здесь есть место, где можно искупаться? — поинтересовалась я, чувствуя, как кожа зудит от грязи и запекшейся крови. Я действительно ощущала себя так, словно провалялась на подстилке из веток по меньшей мере пять дней. Волосы слиплись, одежда прилипла к телу, а запах от меня исходил, прямо скажем, не самый аристократический.
Дэррек кивнул и поднялся.
— Идем, покажу. Тут недалеко есть небольшой водоем. На цвет воды не обращай внимания — она чистая, просто водоросли, которые растут на дне, выпускают сок белого цвета. Поэтому вода выглядит так, будто молоко разбавили водой. А на самом деле она даже полезная — заживляет раны и снимает усталость.
Местечко и вправду нашлось отличное. Небольшой грот с низким сводом, посреди которого располагался водоем метров пяти в диаметре. Вода в нем действительно была молочно-белой, но при этом кристально прозрачной — я видела дно, усыпанное мелкой галькой, и те самые водоросли, про которые говорил Дэррек. От воды поднимался легкий пар — она оказалась на удивление теплой, почти горячей, хотя я бы не побрезговала и ледяной. Накупавшись вдоволь, я помылась как следует, используя по подсказке Дэррека те же водоросли в качестве моющего средства — они пенились, словно самое дорогое мыло, и оставляли на коже приятный, травянистый аромат. Заодно постирала одежду — благо, та нуждалась в этом не меньше моего тела, — разложила ее сушиться на теплых камнях у края водоема и завалилась в одном нижнем белье в густую бирюзовую травку, которая мягким ковром покрывала берег.
Я лежала на спине, глядя в каменный свод над головой, и чувствовала, как напряжение последних дней — или недель? или месяцев? — постепенно отпускает. Изнанка не Изнанка, бред не бред — я подумала, что буду решать проблемы по мере их наступления. Раз мы провели здесь уже шесть дней — вместе с моими пятью сутками в беспамятстве, — значит, осталось всего около суток до того момента, как Солярис уйдет достаточно далеко, чтобы можно было открыть портал. Мы вернемся в Нурани, и там я, возможно, смогу выяснить, что, собственно, происходит. А пока — можно позволить себе немного отдыха. Даже таким, как я, иногда нужна передышка.
Я, наверное, задремала — потому что не заметила, как пролетело время. Очнулась я от того, что где-то в стороне лагеря раздался шум. Высокие, мелодичные голоса, но звучащие агрессивно и напористо. Я резко села, прислушалась. Судя по всему, у нашей стоянки происходило что-то необычное.
Быстро натянув на себя уже высохшую, приятно пахнущую водорослями одежду и проверив, на месте ли клинки, я осторожно, стараясь двигаться бесшумно, отправилась в сторону доносившихся звуков. На месте нашей стоянки я застала поистине странную картину.
Дэррек стоял в центре поляны, окруженный шестью существами, каждое из которых выглядело так, словно сошло со страниц древних мифов. Верхняя часть тела у них была женской — и какой женской! Блондинки с идеальными, точеными чертами лица, с длинными, распущенными волосами, доходящими до того места, где у нормальных женщин должна быть талия. Кожа — бледная, почти светящаяся в полумраке Изнанки, — казалась фарфоровой. А вот нижняя часть тела была змеиной: длинный, мускулистый хвост, покрытый мелкой чешуей, переливающейся всеми оттенками зеленого и синего. Каждая из них держала в руках нечто, напоминающее лук, но какой-то странной, неизвестной мне модификации — слишком короткий, слишком изогнутый, со светящимися символами на дуге. Одеты они были в короткие, примерно до середины хвоста, туники из полупрозрачной ткани, расшитые бисером и какими-то поблескивающими камнями.
Женщины — или змеедевы, или кто они там были — что-то эмоционально высказывали Дэрреку, размахивая своим оружием и то и дело тыча пальцами ему в грудь. Их голоса звучали возмущенно, даже гневно, но россаш стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и отвечал им с той самой холодной, непроницаемой интонацией, которую я так хорошо знала. Со стороны это выглядело так, словно нашелся один спокойный, рассудительный мужчина, которого атакуют шесть разъяренных фурий.
Я не стала выскакивать и разгонять этот... гадюшник. Очень уж занятно было наблюдать за попытками Дэррека отбиться от дам таким образом, чтобы никого не поранить и при этом не уронить свое достоинство. Судя по обрывкам фраз, которые мне удавалось расслышать, претензии предъявлялись примерно следующие: «Ты нарушил границу!», «Ты не имеешь права здесь находиться!», «Ты должен был преклониться перед нами!» и тому подобное. Судя по всему, это и были те самые местные жители, с которыми нам, по словам Дэррека, «лучше вообще не встречаться». Наги.
Я, может быть, и не рискнула бы появиться им на глаза, но очень уж стало интересно, с чего весь этот шум и почему они так набросились на россаша. Постояв с минуту в укрытии и убедившись, что просто так эти дамочки уходить не собираются, а Дэррек, кажется, начинает терять свое легендарное терпение (его пальцы уже сжимались в кулаки, а на скулах заходили желваки), я решительно раздвинула синие кусты и смело шагнула навстречу неприятностям.
— Наконец-то, — увидев меня, с явным облегчением произнес Дэррек. — Я думал, ты никогда не выйдешь из своих кустов. Ты всегда так долго подслушиваешь, прежде чем вмешаться?
Я даже оглянулась на вышеупомянутые кусты — чего это они «мои»? — но промолчала. Блондинки все разом, как по команде, обернулись в мою сторону и резко умолкли. Их разъяренные лица застыли, а глаза — у кого голубые, у кого зеленые, у кого желтые, — уставились на меня с каким-то странным, изучающим выражением. Эта внезапная тишина вызвала у меня закономерную настороженность. Я остановилась на полпути и, глядя на их лица — теперь уже не злые, а скорее заинтересованные, — медленно опустила руки к бедрам, где находились мои верные клинки.
Все шесть наг, снова синхронно, как единый организм, проследили за движением моих рук. И тут же, словно по волшебству, их выражения лиц резко поменялись: гнев и возмущение исчезли, уступив место приветливым, даже подобострастным улыбкам. Эта мгновенная перемена заставила меня насторожиться еще сильнее. Чего это на россаша они набросились чуть ли не с кулаками и луками, а увидев меня, стали довольно, почти радостно улыбаться? Что здесь происходит?