Страница 57 из 95
Глава 23
Мне было спокойно и хорошо. Наверное, впервые с того самого момента, когда я последний раз была дома — в особняке отца, в окружении знакомых с детства стен, запахов и звуков. То странное, умиротворяющее чувство, которое окутывало меня сейчас, было сродни тому, что испытываешь, засыпая в собственной постели после долгого, изматывающего путешествия. Никакой тревоги, никакого напряжения, никакого вездесущего ожидания опасности — только покой, тепло и тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина.
Я медленно, с наслаждением потянулась, чувствуя, как мышцы, еще недавно сведенные судорогой после боевого транса, отзываются приятной, ленивой истомой. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что со мной что-то не так — я не должна быть настолько расслабленной в незнакомом месте, — но эта мысль была далекой и невесомой, как облачко на летнем небе. Я отмахнулась от нее и открыла глаза.
Какое здесь красивое голубое небо. Нет, не просто голубое — пронзительно-лазурное, глубокое, бесконечное, как самый чистый драгоценный камень. По нему медленно, величаво плыли белые причудливые облака, похожие на сказочных зверей из детских книжек: вот это напоминает дракона с расправленными крыльями, а вот это — корабль под всеми парусами. Я смотрела на них и чувствовала, как на губах сама собой расцветает улыбка. Интересно, этот мир настоящий? Или это какая-то искусная иллюзия, созданная моим измученным сознанием, чтобы дать мне передышку? Слишком уж он тихий и спокойный. Ни пения птиц, ни шума ветра, ни стрекотания насекомых — меня окружала полнейшая, почти звенящая тишина. Очень странно.
Я села и осмотрелась. Вокруг раскинулась небольшая, уютная полянка, покрытая мягкой, сочной зеленью, совсем как та, на которой я отключилась после боя с тварями. Рядом росло одинокое дерево с широкой, раскидистой кроной, отбрасывающей густую, прохладную тень. И под этим деревом, в позе лотоса, сидел Дэррек.
Его голубые глаза — серьезные, пронзительные, абсолютно нечитаемые — смотрели прямо на меня. Харг, я-то думала, что одна здесь! Почему я не почувствовала, что кто-то рядом? Он что, вообще не дышит? Я могла бы поклясться, что, просыпаясь, не ощутила ничьего присутствия — ни дыхания, ни сердцебиения, ни малейшего движения воздуха. А он сидел здесь, в каких-то трех метрах от меня, и молча наблюдал, ожидая, пока я проснусь. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Сколько он так сидит? И главное — зачем?
— Долго я спала? — я решила нарушить молчание первой. Мой голос прозвучал хрипловато со сна, но достаточно твердо. Дэррек сидел все в той же позе, с абсолютно непроницаемым лицом, и лишь легкий блеск в его голубых глазах — тех самых, которые я так редко видела из-за вечно спутанных волос и густой бороды, — выдавал, что мужчина находится в полном сознании и внимательно меня изучает.
Он не ответил. Я подавила раздражение и продолжила осмотр. Где Кордэл? Я повертела головой, но никого, кроме нас и этого одинокого дерева, на поляне не обнаружила. Никаких признаков присутствия второго россаша, никаких следов, никакого намека на то, что он вообще был здесь. Странно. Я помнила, как он сидел в позе лотоса на горячей гальке, истекая кровью, как его татуировки светились золотом, как из черного портала полезли твари с Изнанки, как появился Дэррек — грязный, злой, со своим фирменным выражением вселенской скуки на лице. А потом — рогатый монстр, бросок, полет в черноту... И все. Дальше — провал.
— А где Кордэл? — спросила я, снова переводя взгляд на Дэррека.
— Дома, — односложно ответил он. Его губы даже не шевельнулись — или мне показалось? За его обильной растительностью на лице разобрать что-либо было практически невозможно. Но голос прозвучал — глухой, ровный, лишенный каких-либо интонаций. Тот самый голос, от которого у меня всегда мурашки бежали по спине, даже когда он говорил самые обыденные вещи. — И спала ты сутки по местному времени.
Сутки. Я проспала целые сутки. Неудивительно, что чувствую себя такой отдохнувшей. После боевого транса мой организм всегда требовал полного отключения, но сутки — это был рекорд даже для меня. Видимо, схватка с тварями на Изнанке вымотала меня сильнее, чем я думала. Я перевела взгляд на Дэррека и только сейчас обратила внимание, что он выглядит иначе, чем в момент нашей последней встречи. Его волосы, всегда спутанные и свисающие неопрятными прядями, были кое-как забраны назад и стянуты кожаным шнурком. Одежда — та же самая, в которой он был, — стала еще более грязной и оборванной, но лицо... Лицо, кажется, заросло еще сильнее. Или мне это только показалось? Борода и усы стали гуще, длиннее, и теперь из-под них виднелись только глаза да кончик носа.
— Где мы? — повторила я вопрос, который задала перед тем, как отключиться. И, предвидя очередной сухой, односложный ответ в духе «в безопасном месте» или «разберемся», я торопливо добавила: — Правду, если можно. Мне нужно знать, как долго мы будем здесь находиться. Если ты не забыл, у меня контракт с твоей матерью, и неустойку я оплачивать не собираюсь. Это именно вы с братом таскаете меня по каким-то странным мирам и...
Я замолчала, вспомнив, что решила не распространяться о реальностях. Не хватало еще, чтобы Дэррек узнал, что я поняла, куда именно нас занесло с Кордэлом. Пусть это останется моим маленьким секретом. По крайней мере, пока.
Мужчина продолжал смотреть на меня, не отрывая своих пронзительных глаз, и молчал. Пауза затягивалась, становилась почти неприличной. От его чрезмерного, изучающего внимания у меня снова пробежала по телу толпа ледяных мурашек, а волосы на затылке едва заметно зашевелились. И чего так смотреть? Что он там пытается разглядеть? Мои мысли? Мои страхи? Или просто изучает, как диковинный экспонат в кунсткамере?
— Солярис — одна из звезд, которая блуждает в нашем спектре одновременно во всех реальностях, — произнес он наконец абсолютно серьезным тоном, и я вздрогнула от неожиданности. — Ты же знаешь, что такое реальности, верно?
Это был не вопрос, а утверждение. Я внутренне скривилась. Ну вот, зря шифровалась перед Кордэлом. Похоже, оба брата прекрасно знали, куда именно мы попадали, и моя игра в непонимание была детской забавой по сравнению с их осведомленностью.