Страница 52 из 95
Я смотрела на него и чувствовала, как желваки на скулах начинают предательски подрагивать. Чего я только не повидала в своей жизни — и резню, и пытки, и геноцид, и ритуальные жертвоприношения, — но такое выходило за все рамки моего понимания. Добровольно отдать себя на съедение собственным детям. Лежать в земле, еще живым, и ждать, пока твое потомство вылупится и начнет тебя пожирать.
— Но почему? — тихо спросила я. — Почему они это делают?
— Виной всему Солярис, — начал объяснять Кордэл, и его голос стал серьезным, без тени насмешки. — Эта блуждающая тройная звезда раз в сто лет подходит к Нурани слишком близко. Так близко, что уничтожает в этом мире все живое на поверхности. Несмотря на наличие магической силы и развитие технологий, местная раса ничего не может с этим поделать. Они научились только одному: прятаться глубоко под землей, в таких вот пещерах, куда не проникает смертоносный жар. И оставлять после себя потомство, способное выжить в этом аду. Но для этого нужна пища. Органическая материя, которая послужит строительным материалом для тел новорожденных. И этой материей становятся их родители. Те, кто прожил свои сто лет и теперь уступает место следующему поколению.
Я переваривала эту информацию, чувствуя, как к горлу подступает ком. Неужели целая раса обречена на такой цикл?
— В других мирах рептилоиды тоже не прижились, — продолжил Кордэл. — Слишком уж они развращены. Слишком привыкли к жестокости и насилию. Их менталитет, их культура, их способ размножения — все это продукт их родного мира, который сформировал их такими. Без Соляриса они теряют смысл существования.
— Но если все уничтожается каждые сто лет, каким образом они воссоздают все то, что я видела? — недоумевала я. — Летательные аппараты, оружие, дворцы, технологии — это же не построить заново с нуля, даже за сто лет. Память поколений не может храниться в...
Я осеклась. До меня начало доходить.
— Вся информация о мире, история, данные о технологиях, все умения и навыки передаются новому поколению при поглощении мозга родителей, — подтвердил мою догадку Кордэл и снова довольно сверкнул своими белыми глазами, увидев, как я скривилась. — Да, ты все правильно поняла. Мозг — самый питательный орган. И самый информативный. Пожирая мозг своего родителя, новорожденный рептилоид получает не только пищу, но и полный объем знаний, накопленных за всю историю расы. Так они не теряют технологии. Так они сохраняют язык, культуру, историю. И так они помнят все, что было до Соляриса.
— Может, мы не будем дожидаться, когда начнется это... пиршество, и отправимся восвояси? — с надеждой спросила я, стараясь не думать о том, как именно рептилоиды поглощают мозг.
— С удовольствием бы сделал это сразу, но, к сожалению, даже если мы объединим наши силы, Солярис нас не выпустит. Его излучение блокирует порталы. А это значит...
— Что мы умрем? — перебила я, и в моем голосе прозвучало больше надежды, чем следовало бы.
— Вот еще, — подмигнув, произнес Кордэл. — Я еще слишком молод. Мне всего девятьсот восемьдесят три года.
— Хм, — я поперхнулась воздухом.
— Еще слишком мало, чтобы умирать.
— Ага... — протянула я, переваривая информацию. — Так план все же есть?
— Нужно вызывать Дэррека. Он у нас специалист по рептилоидам и их звездам. У него есть одна способность, о которой я пока не могу тебе рассказать.
Не объясняя, что именно он имел в виду, Кордэл отошел немного в сторону, туда, где яиц почти не было, и уселся в позу лотоса прямо на горячую, усыпанную костями гальку. Его лицо стало сосредоточенным, а белые глаза закрылись.
— Буду звать. Стой и молчи. Что бы ни произошло — слушаешь, что скажет брат, и подчиняешься беспрекословно. Поняла?
— Поняла, — кивнула я, хотя внутри у меня все бурлило от вопросов.
Кордэл достал кинжал и, прикрыв глаза, одним точным, выверенным движением полоснул себя по предплечью. Кровь — темная, почти черная в красноватом свете пещеры — закапала на гальку, и мужчина начал что-то шептать на незнакомом, гортанном языке. Его татуировки засветились ярче, и воздух вокруг нас задрожал.
Несколько минут ничего не происходило. Лишь увеличивающийся жар нервировал и заставлял капельки пота выступать на лбу и груди. Хорошо, что грело сверху, откуда-то из-под сводов пещеры, — иначе я не была уверена, что мой организм смог бы выдержать подобную температуру.
Внезапно я почувствовала резкий прилив силы и мощную вибрацию горячего воздуха. Резко повернулась по направлению к происходящей аномалии и увидела образовывающийся портал — но не привычных голубых или золотистых оттенков, а черного. Густого, мутного, клубящегося, как сама Изнанка. Я оглянулась на Кордэла — тот сидел в той же позе и не подавал признаков жизни, его лицо застыло, словно маска.
На всякий случай я достала свои клинки. И очень вовремя.
Из черного портала повалили старые знакомые. Твари с Изнанки! Харг, что происходит? Первые чудища были не крупными — с собаку размером, не больше, — и никаких трудов расправиться с ними не возникло. Я встретила их клинками, разрубая на лету, и их черная, густая кровь заливала и без того усыпанную костями гальку. А вот следом пошли особи покрупнее. Гораздо крупнее.
Я встала спиной к нереагирующему россашу, закрывая его собой и не давая тварям подобраться с флангов. Мои клинки мелькали в воздухе, разрубая плоть, круша кости, вспарывая глотки. Я вошла в боевой транс, и мир вокруг сузился до узкого коридора между мной и бесконечным потоком черных тел.
И тут из портала буквально вылетел заросший, грязный, в оборванной одежде Дэррек. Его спутанные волосы стояли дыбом, борода была опалена в нескольких местах, а на лице застыло выражение, которого я никогда раньше не видела на этом холодном, бесстрастном лице. Раздражение.
— Что здесь происходит?! — прозвучал его глухой, недовольный голос. — Кто меня вызвал? Среди цикла? Без предупреждения?
— Ну, вообще-то тебя вызвали мы, — ответила я, пронзая очередную тварь клинком и указывая кивком в сторону сидящего Кордэла. — Мы тут как бы застряли. Местная звезда, Солярис, решила спалить здесь все к харговой матери, а твой брат решил, что ты — наш единственный шанс на спасение.