Идущая по мирам. Нурани

Глава 21

На следующий переход мы оказались на возвышенности. За нашими спинами возвышалась огромная, уходящая в самое небо гора с темным провалом пещеры у подножия, а впереди, насколько хватало глаз, снова простирались бесконечные пески. И как-то слишком ярко светило местное солнце. Нет, не так — СЛИШКОМ ярко. Я прищурилась, подняла голову к небу, пытаясь разглядеть источник света, и чуть не сожгла себе глаза. Звезда, висевшая прямо над нами, была огромной — чудовищно, противоестественно огромной, — и закрывала собой едва ли не половину небосвода. От нее исходил такой мощный, всепоглощающий жар, что воздух вокруг нас дрожал и плавился, а песок под ногами, казалось, начинал нагреваться прямо сквозь подошву ботинок.

— Не смотри! — рявкнул Кордэл, но его предупреждение запоздало.

Меня резко дернули к скале, в тень, и только тогда я обратила внимание, что моя одежда начала тлеть. Тонкие струйки дыма поднимались от плеч и рукавов жакета, а кожа на открытых участках рук покраснела и покрылась волдырями. Я зашипела от боли и прижалась спиной к холодному камню.

— Давай быстрее, иначе поджаримся, — нетерпеливо произнес мужчина, подталкивая меня в сторону пещеры.

Но я все еще не могла оторвать взгляда от неба. Потому что звезд на небосводе было три. Три! Одна — та самая гигантская, что закрывала полнеба, — и две поменьше, но все равно невероятно огромные по сравнению с любым нормальным солнцем. Они висели в вышине, окруженные ореолами раскаленного газа, и заливали поверхность планеты убийственным, всепожирающим жаром. Я никогда не видела ничего подобного. Даже в самых экстремальных мирах, где мне доводилось бывать, небесная механика не была настолько... враждебной к жизни.

— Это Солярис, — произнес Кордэл, заметив мой ошарашенный взгляд. — Точнее, три звезды этой системы. Раз в сто лет они выстраиваются таким образом, что их совокупное излучение выжигает всю поверхность Нурани. Это длится несколько часов, но за это время здесь не остается ничего живого — ни растений, ни животных, ни разумных. Пойдем, нам нужно уйти как можно глубже, пока камни не начали плавиться.

Перестав упираться, я наконец отмерла и позволила россашу увести меня под своды пещеры. Здесь было темно, прохладно и удивительно уютно — по крайней мере, по сравнению с адским пеклом снаружи. Осмотревшись, мы обнаружили, что проход идет вглубь горы, извиваясь и разветвляясь, и, долго не раздумывая, направились внутрь. С каждым шагом испепеляющий жар проникал все глубже, и я чувствовала, как камни под моими ногами постепенно раскаляются. Даже суперпрочная, зачарованная подошва моих ботинок начинала пропускать тепло, идущее снизу, и мне казалось, что я ступаю по раскаленной сковороде.

Неужели нас угораздило попасть в тот самый миг, когда этот мир будет выжигаться своими звездами? Я наблюдала подобное раньше, в других вселенных, но там это выглядело совершенно иначе. Здесь же все было пропитано какой-то древней, ритуальной жутью, и я чувствовала, как внутри нарастает тревога.

— Что происходит? — не выдержала я наконец. — Ты можешь мне объяснить, почему твои порталы выводят нас неизвестно куда? Сначала не тот Нурани, с зелеными флагами и белыми рабами. Теперь вот это — три звезды и адская жара. У тебя что-то с навигацией или ты просто экспериментируешь на мне?

— Сам ничего не пойму, — недоуменно пожав плечами, ответил Кордэл. Он шел впереди, и выражения его лица я видеть не могла. — Но мне и самому интересно. Такие сбои случаются раз в несколько столетий, не чаще.

— А мне-то как интересно, — пробормотала я себе под нос.

Но мужчина внезапно повернулся и, лукаво подмигнув мне своими белыми глазищами, пошел дальше как ни в чем не бывало. Я замерла на мгновение, переваривая этот жест. Нет, все-таки он знает. Знает, что я знаю, где именно мы гуляем. Или все же не знает? Эта его фирменная загадочная ухмылочка могла означать все что угодно — от признания до обычного кокетства.

Размышляя и сомневаясь, я не забывала внимательно прислушиваться и принюхиваться к окружающей среде. Эта привычка, вбитая в меня годами тренировок в Храме Хаоса, работала безотказно. Поэтому, когда перед нами внезапно оказалось два ответвления туннеля, я, не задумываясь, обогнула остановившегося в нерешительности Кордэла и направилась по правой ветке. Именно оттуда я чувствовала знакомый, характерный запах рептилоидов — тот самый мускусный аромат с примесью металла, который я научилась распознавать еще в загонах. Мужчина, не сказав ни слова, последовал за мной, и я отметила про себя, что он не стал спорить. Значит, доверяет моему чутью. Или просто не хочет тратить время на пререкания.

Шли мы долго. Жар за нашими спинами все еще ощущался, но постепенно, по мере того как мы углублялись в недра горы, он становился более рассеянным, словно сам камень впитывал в себя избыток тепла. Я пыталась представить, куда мы попали на этот раз. Мир был похож на Нурани — тот самый запах, та самая структура камня, те же светящиеся точки на стенах, и одновременно не похож. Слишком пустынно, слишком безжизненно, слишком... первобытно, что ли.

Через минут сорок ходьбы перед нами открылась просторная пещера. Огромная, уходящая ввысь и вширь, освещенная каким-то внутренним, словно исходящим из самих стен красноватым свечением. Сначала я не поняла, что именно вижу — мое сознание просто отказывалось обрабатывать эту информацию. Но спустя несколько секунд, когда глаза привыкли к полумраку, я наконец осознала, что перед нами.

Яйца. Сотни, если не тысячи огромных, идеально круглых яиц самых разных расцветок — от нежно-голубых до ядовито-зеленых, от бледно-розовых до насыщенно-фиолетовых. Каждое размером примерно в метр в диаметре, с гладкой, чуть поблескивающей скорлупой, на поверхности которой пульсировали тонкие, едва заметные прожилки. Они лежали повсюду — на полу пещеры, в специальных углублениях, выдолбленных в камне, и даже в боковых ответвлениях, уходящих куда-то в темноту. И от каждого исходило ровное, мерное, живое тепло.

Кордэл тут же прошел вперед, загородив меня своим мощным телом, — инстинктивный защитный жест, который я оценила, но проигнорировала. Я обошла его и все так же, в полном недоумении, стала рассматривать творящееся перед нами.

— Что это такое? — задала я вопрос, почти не надеясь на ответ.

Но мужчина внезапно заговорил, и его голос прозвучал неожиданно серьезно, почти торжественно:

— Это пещеры Тормиуса. И мы оказались здесь как раз в День Смены.