Страница 49 из 95
Я перевела взгляд на городские стены и прищурилась, пытаясь разглядеть то, о чем он говорил. Над главными воротами, над сторожевыми башнями и над куполом дворца развевались длинные, узкие полотнища, трепещущие на горячем ветру. И они были зеленого цвета. Ярко-зеленого, почти такого же, как чешуя у тех рептилоидов-охранников, что конвоировали нас в загонах. А в империи Дрэморэ, насколько я успела узнать за время своего пребывания, все имперские флаги были белыми — в цвет императорской семьи. Я видела их над ареной, над дворцом, над летательными платформами.
— Ты прав, — медленно произнесла я, все еще не веря своим глазам. — Они зеленые. Может, пока мы гуляли по мирам, здесь произошел переворот? Или ящеров кто-нибудь захватил? Какая-нибудь другая раса?
Я высказала свои предположения вслух, но Кордэл лишь отрицательно покачал головой, и его белые глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то недоступное моему зрению.
— Врагов у империи в этом мире нет точно, — пояснил он, и его голос прозвучал задумчиво, почти рассеянно. — Ящерам нет равных на Нурани, по крайней мере, в этом временном отрезке. А переворота не может быть априори, потому что следующий император еще не вылупился. Жариусан Кунтрапинарис все еще на троне, и свергнуть его невозможно физически — так устроена их магия престолонаследия.
— Не вылупился? — переспросила я, и мой голос прозвучал, наверное, глупее, чем мне хотелось бы.
— А ты не знала? — Кордэл бросил на меня короткий, удивленный взгляд. — Рептилоиды размножаются, откладывая яйца. Как обычные ящеры в твоем мире — те, на которых ты так любишь ездить верхом.
Я подавила неуместный смешок. Так вот оно что. Значит, рептилоиды — яйцекладущие. Впрочем, чему я удивляюсь? Они и внешне напоминают ящеров, только прямоходящих и наделенных разумом. Логично, что и размножаются они соответствующе.
— Правда, ждать потомство им приходится ровно сто лет, — добавил Кордэл таким будничным тоном, словно сообщал прогноз погоды.
— Сколько?! — я поперхнулась воздухом.
— Сто лет. Чего только не бывает в разных мирах.
Я потрясла головой, отгоняя лишние мысли. Ладно, сто лет так сто лет. Сейчас меня волновало другое, почему флаги зеленые и куда, собственно, мы попали. Но Кордэл, судя по всему, решил не тратить время на пустые разговоры. Он оставил меня за невысокой песчаной насыпью, велев сидеть тихо и не высовываться, а сам отправился на разведку — бесшумной, скользящей походкой, от которой у меня до сих пор мурашки бежали по спине.
А мне-то, в принципе, что? Пусть идет. Я и на песочке посижу с удовольствием, тем более что он здесь был точно такой же теплый и мягкий, как и везде на Нурани. Я привалилась спиной к насыпи, вытянула ноги и позволила себе ненадолго прикрыть глаза. Жара, усталость после перехода и монотонное шуршание песка сделали свое дело — я незаметно для себя задремала.
Разбудил меня звук шагов. Много шагов, перемежаемых характерным шипением и позвякиванием металла. Я резко распахнула глаза и вжалась в песок, молясь, чтобы меня не заметили. Мимо, совсем близко — буквально в нескольких десятках метров от моего укрытия, — проходил небольшой караван. Коричневые и зеленые рептилоиды, одетые в грубые кожаные доспехи, вели за собой закованных в тяжелые цепи пленников. И пленники эти были белыми. Не просто бледнокожими, как я или Кордэл, а именно белыми — с чешуей чистейшего, почти светящегося белого цвета, которая так напоминала мне окрас пария Домиуса и других высокородных ящеров.
Рептилоиды подгоняли пленников странными палками, из которых время от времени вылетали короткие голубые молнии — небольшие силовые разряды, похожие на те, что я видела у охранников в загонах. Белые ящеры вздрагивали, спотыкались, но продолжали идти, понуро опустив головы. Один из них — совсем молодой, судя по размеру и еще не до конца сформировавшимся чертам лица, — упал на колени, и конвоир тут же ударил его разрядом в спину. Пленник тонко, пронзительно закричал и с трудом поднялся на ноги.
Я смотрела на это широко раскрытыми глазами и не могла поверить в происходящее. Как такое вообще может быть? Белая расцветка чешуи означает принадлежность к императорской семье — я усвоила это железно, после всех своих наблюдений и разговоров. И вот теперь императорских отпрысков гонят в цепях, как рабов? Этого не могло быть в том Нурани, который я знала. Это было невозможно, немыслимо, противоестественно.
Просидев в полном недоумении еще около часа, пока наконец не вернулся Кордэл, я так и не смогла найти внятного объяснения происходящему. Россаш появился из-за бархана так же бесшумно, как и исчез, и по его лицу я сразу поняла: он тоже что-то узнал. Что-то, что ему очень не понравилось.
— Там, в городе, — начал он, и его голос прозвучал глухо и напряженно, — все иначе. Зеленые правят. Белые — в цепях. Императорский дворец занят кем-то из зеленой знати. Жариусана нет на троне. По крайней мере, того Жариусана, которого мы знаем.
Я слушала его и чувствовала, как в голове постепенно складывается картинка — невероятная, невозможная, но единственная, которая объясняла все. Мы просто попали в другую реальность Нурани. Где по какой-то причине — случайной мутации, иного исхода давней войны или просто прихоти мироздания — доминирующим окрасом стал зеленый, а не белый. И теперь зеленые рептилоиды были здесь хозяевами, а белые — рабами.
Очень интересно. Как такое вообще могло произойти? Может, Кордэл специально направил портал в эту реальность? Я бы даже не удивилась — с него станется. Он обожает свои загадочные эксперименты и непонятные игры. Я-то уж точно ничего не делала с координатами — мой портал был настроен на тот Нурани, который я знала. Но Кордэл открывал переход сам, без подготовки, одним взмахом руки. Кто знает, что у него там в голове и какие именно координаты он задал?
Естественно, говорить ему о том, что я поняла, куда именно мы попали, я не стала. Пусть сам делится информацией, если захочет. А он, судя по всему, делиться не спешил. Пробормотав что-то невразумительное о том, что мы, дескать, вышли в другом мире, отдаленно похожем на Нурани, мужчина принялся строить новый портал. Я молча наблюдала за ним, скрестив руки на груди. Второй переход он открывал дольше и тщательнее, чем первый, — видимо, учел предыдущую ошибку.