Страница 5 из 95
— Вы на Нурани, — сдавленно выдохнул он, все еще глядя на меня как на привидение из древних легенд. — В вечной империи Дрэморэ. Идет десятый оборот правления великой династии Кунтрапинарис. Здесь много, очень много таких, как вы… немытых иномирцев… и еще больше других, местных… но никто, запомни, никто и никогда из чужаков не может знать наш язык. Амулеты-переводчики здесь не работают, ваша магия бессильна… Как ты можешь говорить?
Вот пристал, а. Ну понимаю я их язык, и что с того, какая им разница? У меня вообще много скрытых талантов, которых я сама до конца не понимаю, и этот далеко не самый впечатляющий.
— Тебя как зовут? — резко сменила я тему, понимая, что на его вопрос у меня нет ни одного вразумительного ответа, а тратить время на пустую болтовню сейчас непозволительно.
— Роб, — прошелестел он, моментально опуская свою плоскую голову и уставляясь взглядом в песок. — Но тебе не нужно этого знать, чужая самка. Уже завтра… завтра вас всех убьют. Всех до единого. Такова воля императора.
Замечательная новость, просто бальзам на мои израненные, вымотанные нервы. Просто замечательная.
— Казнят? — поинтересовалась я упавшим голосом, стараясь сохранять ледяное, непроницаемое спокойствие на лице.
— Не-е-ет, — медленно покачал своей чешуйчатой, сплюснутой головой рептилоид по имени Роб. — Вы будете драться насмерть на Великой Арене. Вас всех убьют Претенденты императора Жариусана. Это великая честь для любого иномирца — умереть на Арене во славу династии Кунтрапинарис, под рев толпы.
Еще лучше. Просто великолепно. Мало нам было сбоя портала, так теперь мы, оказывается, еще и гладиаторы в мире чешуйчатых безумцев, и наш дебют назначен на завтра.
Кстати, об оружии. Я быстро, но методично, не делая лишних движений, осмотрела и ощупала себя. Кинжалов, которые были надежно спрятаны в специальных кармашках в голенищах моих сапог, я не обнаружила, собственно, как и самих сапог. Моих личных вещей, поясной сумки с набором артефактов — тоже не было и следа. Возможно, они просто затерялись во времени и пространстве при том нестабильном, искаженном переходе, но я больше склонялась к практичной мысли, что все это было аккуратно присвоено рептилоидами еще до того, как нас бесчувственными скинули в эту яму. Больше всего мне было нестерпимо жаль моего уникального невидимого пояса, подарка отца, напичканного редкими, древними артефактами и смертельными сюрпризами для врагов. Его тоже не оказалось на привычном месте. Это была очень серьезная, ничем невосполнимая потеря. Однако никто не догадался залесть под мою широкую и свободную юбку, и то хорошо…
Я хотела было задать этому Робу еще пару наводящих вопросов о том, кто именно такие эти хваленые «Претенденты» и нельзя ли их как-нибудь хитро подкупить, запугать или незаметно убить до начала боя, но услышала приглушенный, сдавленный стон. Мои товарищи по несчастью начали наконец приходить в себя, и это было сейчас в тысячу раз важнее любой тактической разведки.
— Роб, у тебя есть еще немного этой волшебной вонючей жидкости? — быстро спросила я, кивая на опустевший кувшин в моих руках. Он просто неопределенно махнул своей тонкой рукой куда-то в темноту, где, как я теперь разглядела, у стены действительно стояли в ряд еще три точно таких же пузатых глиняных сосуда.
В первую очередь я кинулась к Вонаку. Оборотень лежал на боку, тяжело, со свистом дыша, и его мощная грудная клетка ходила ходуном. Я приподняла его тяжелую голову и буквально влила в него половину содержимого кувшина. Бруно уже начал шевелиться сам, и я, поднеся ему сосуд, просто рявкнула, чтобы он пил. Легат, все еще не пришедший в себя до конца и сильно дезориентированный, подчинился машинально, не задавая лишних вопросов. Никто из них поначалу даже не обратил внимания на сидящего в углу и наблюдавшего за нами Роба.
Когда у парней более или менее появилась ясность в глазах, они странно и удивленно уставились на меня.
— Бруно, Вонак, проверьте, что из оружия и снаряжения у вас осталось, —скомандовала я, поднимаясь на ноги.
Парни выглядели, мягко говоря, неважно: они еще не до конца пришли в себя, двигались заторможенно и имели крайне потрепанный, помятый вид. Я же, пользуясь заминкой, решила осмотреть и себя. Одежда была на месте, хоть и изрядно испачканная. Я машинально провела ладонями по волосам, убирая с лица спутанные пряди, и замерла. Пряди были длинными, непривычно длинными, и в тусклом свете подземелья я заметила то, чего раньше никогда не видела в отражении. Фиолетовый отлив. Мой взгляд метнулся к рукам — кожа была бледнее обычного, а ногти отросли сильнее, чем им полагалось за время нашего перехода. Моя маскировка слетела. Полностью.
Я взглянула на Вонака и Бруно. В их взглядах читалось не узнавание, а холодная, оценивающая настороженность, какую профессионалы проявляют к незнакомому, потенциально опасному фактору. Я видела, как напряглись плечи Вонака, как рука Бруно инстинктивно легла на бедро, где обычно висел меч. Они не знали, кто я.
— Араш? — наконец произнес Бруно, и его голос прозвучал как вопрос, полный сомнения.
— Я, — коротко ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Маскировка слетела при переходе. Это моя настоящая внешность. Не советую к ней привыкать, но пока придется потерпеть.
Повисла долгая, напряженная пауза. Я буквально видела, как в их головах щелкают шестеренки, сопоставляя голос, манеру речи, осанку, этот знакомый командный тон — с совершенно чужим, незнакомым лицом. Первым отмер Вонак. Он шумно выдохнул, хрустнул шеей, разминая затекшие мышцы, и хмыкнул.
— Ну и видок у тебя, командир, — только и произнес он, и по его голосу я поняла, что проверка пройдена. Бруно кивнул следом, и напряжение, висевшее в воздухе, начало спадать.
— Оружие? — повторила я свой вопрос, возвращая разговор в практическое русло.
Как и следовало ожидать, из всего нашего арсенала уцелели только мои парные клинки. Обожаю свою параноидальную привычку носить платья и непоколебимую, глубочайшую убежденность всех мужчин во всех известных мирах, что у приличной, опасной дамы под юбкой может быть только одно. И это «одно» — явно не пара острейших клинков из чистейшей дамарийской стали.