Вынужденно (не) в разводе

Глава 49.

Глава 49.

* Нодар *

Я захожу в ресторан один, хотя прекрасно знаю, что один здесь только для вида.

Мои ребята входят следом с разных сторон, рассаживаются за соседними столами, один остается возле входа, еще двое проходят дальше, и через несколько секунд вокруг нужного столика уже нет ни одного случайного человека.

Лена замечает меня далеко не сразу.

Сидит, смотрит в телефон, что-то читает, потом поднимает глаза на движение рядом и застывает.

Вот ради этого выражения ее лица стоило потратить последние дни на звонки, встречи и поиски.

Она явно ждала кого угодно, только не меня.

Я подхожу, отодвигаю стул напротив и сажусь, не спрашивая разрешения. Еще бы я его спрашивал.

— Ну здравствуй. Давно не виделись, — произношу я, разглядывая ее лицо и пытаясь найти в нем хоть что-нибудь от той женщины, которую помню по временам брака с Лерой.

Лена переводит взгляд с меня на мужчин вокруг, губы приоткрываются, а рука с телефоном медленно опускается на стол.

— Ты... Как ты здесь вообще появился? Как ты мог выйти на меня? — Она уже тянется к сумке, но я кладу ладонь на стол, останавливая ее одним движением.

— Стоп. Сиди. Никуда ты сегодня не спешишь. — Откидываюсь на спинку стула и смотрю ей прямо в глаза. — Как вышел? Сложно вышел. Ты хорошо спряталась. Только люди имеют одну неприятную особенность, милая. Они начинают разговаривать, когда понимают, что чужая месть может стоить им собственной жизни. Егор дал мне одну ниточку, я за нее потянул, потом нашлась вторая, третья, и вот сижу перед тобой. Сюрприз, родственница.

Она несколько секунд молчит, а затем собирается, расправляет плечи, и потрясение на лице сменяется презрением, которое я узнаю сразу. Такое выражение бывало у Леры, когда она считала окружающих людьми второго сорта. Сестры, мать их, даже здесь похожи.

— Я думала, ты останешься в стороне и будешь заниматься своими проблемами, — бросает Лена, оглядывая охрану. — У тебя их сейчас достаточно.

Я усмехаюсь, хотя от одного этого намека на Олю хочется схватить стол и перевернуть его вместе со всем содержимым.

— Нет, Лен. Ты так не думала. Ты прекрасно знала, что я начну искать. Ты на это и рассчитывала. Поэтому хватит изображать удивление и давай сразу к главному. Зачем?

Она смотрит на меня с такой ненавистью, что вопрос, кажется, даже оскорбляет ее.

— Ты еще спрашиваешь почему? После всего, что сделал?

— А я должен сам догадаться? Ты полезла к моей жене. К моему ребенку. Собрала вокруг себя этих придурков, устроила целую систему ради чего? Ради старых семейных обид?

Лена криво усмехается и наклоняется ко мне через стол.

— Семейных обид? Ты так называешь то, что сделал с моей сестрой?

Вот оно. Лера. Конечно, мать ее, Лера.

Я еще в машине понял, куда повернет этот разговор, но услышать это вслух все равно оказывается странно.

Столько лет прошло, столько всего случилось, а эти люди будто застряли в одном времени и теперь решили выставить мне счет за чужую жизнь.

— Да, — продолжает Лена, заметив, что я молчу. — Она тебя любила. Любила до последнего, даже когда уже понимала, какое ты дерьмо. А ты ее оставил. Ты никогда не был ей мужем, Нодар. У тебя были деньги, дела, друзья, женщины, твоя власть, твои бесконечные вопросы, которые всегда были важнее семьи. Она ждала тебя дома, а ты появлялся, когда тебе хотелось. Она пыталась разговаривать, ты отмахивался. Она просила внимания, ты покупал ей очередную дорогую вещь и считал вопрос закрытым. Для тебя муж был вообще только названием в паспорте.

Я чувствую, как пальцы сами сжимаются под столом, но перебиваю ее раньше, чем она успевает разойтись сильнее.

— Тебя вообще не должно волновать, каким мужем я был Лере. Это был наш брак. Наши отношения. Ты там не жила и половины не знаешь.

— Зато я видела, во что ты ее превратил! — Голос Лены повышается, несколько посетителей поворачивают головы, но мои люди остаются на местах. — Я видела сестру после ваших разговоров. Видела, как она оправдывала тебя. Нодар занят. Нодар устал. У Нодара проблемы. У тебя вечно находилась причина, почему ты можешь обращаться с ней как захочешь.

— И поэтому ты решила полезть в мою нынешнюю семью? — Я наклоняюсь к ней, и терпение начинает заканчиваться. — Ты решила, что Оля должна отвечать за мой брак с твоей сестрой? Беременная девчонка, которая Леру в глаза не видела? Ты ее втянула зачем? Чтобы мне больнее было?

Лена откидывается назад и смотрит на меня с каким-то больным удовлетворением.

— Наконец-то понял. Мне нужен был не твой бизнес. Не твои деньги. Деньги ты заработаешь снова. Бизнес построишь новый. Даже если забрать у тебя половину состояния, ты через несколько лет вернешь все обратно. Я слишком хорошо знала, что для тебя это не наказание. Мне нужно было найти то, что тебе дорого. И я нашла.

От этих слов меня начинает трясти от злости.

Перед глазами Оля в кабинете врача, Оля дома после нападения, Оля, которую я сам отправил черт знает куда под чужим именем, потому что не понимал, откуда прилетит следующий удар.

— Ты испортила мне жизнь! — срываюсь я так, что голос разносится по залу. — Ты хоть понимаешь, сука, что натворила? Она беременна! Какое отношение мой ребенок имеет к Лере? Какое отношение Оля имеет к тому, что происходило кучу лет назад между мной и твоей сестрой?!

— А Лера какое отношение имела к тому, что ты оказался неспособен любить кого-то кроме себя? — бросает она мне в лицо, и теперь в ее глазах уже нет испуга. Есть только старая, выращенная годами ненависть. — Ты ее убил.

Я смотрю на нее несколько секунд, чувствуя, как во мне поднимается все то, что Егор уже пытался свалить на меня в подвале.

— Нет. Рак ее убил. И если Лера была больна, она могла сказать мне. Могла позвонить. Могла обратиться за помощью. Я не знал.

Лена смеется, и от этого смеха хочется встать и уйти, потому что разговаривать с человеком, который много лет кормил себя одной мыслью, бессмысленно.

— Конечно. Нодар ничего не знал. Нодар ни в чем не виноват. Очень удобно.

— Не перекладывай на меня ее решения. Я не собираюсь изображать святого и рассказывать, каким замечательным мужем был. Не был. Но болезнь твоей сестры не дает тебе права ломать жизнь моей жене. Хотела рассчитаться со мной — пришла бы ко мне.

Она вдруг выпрямляется и поправляет волосы, будто вспомнила о чем-то важном.

— И вообще, меня больше не зовут Леной. Мое имя Алла.

Я смотрю на нее с таким недоумением, что даже злость на секунду отступает.