Вынужденно (не) в разводе

Глава 29.

Глава 29.

* Егор *

Сижу на террасе и курю уже третью сигарету подряд, хотя сам себе утром сказал, что завязываю хотя бы до обеда. Смешно.

Сказал человек, который последние недели живёт в таком цирке, что тут без никотина проще сразу головой в стену.

Передо мной чашка двойного эспрессо, заказал уже второй, первый остыл, этот тоже остывает, потому что я смотрю не на кофе, а в телефон.

На сообщение от Нодара. В его стиле, когда он пытается не показать, что его реально перемололо.

Я читаю строчку про Олю, про УЗИ, про беременность, и внутри под рёбрами неприятно тянет.

Не от жалости даже. От того, что схема, которую мы так красиво крутили, вдруг пошла не туда. В наших планах не было ребёнка.

В наших планах была ревность, скандал, разбитое доверие, развод, деньги, влияние, Нодар в таком состоянии, когда им легко управлять.

А теперь там ребёнок.

Другая ставка.

Я затягиваюсь, смотрю на экран и шепчу:

— Сволочь.

Сам не сразу понимаю, кого называю сволочью.

Нодара? Себя? Лолиту? Зою? Или эту жизнь, которая умеет подкидывать такие ходы, от которых даже у меня, человека далеко не святого, становится мерзко во рту.

Просто тупая скотина, думаю я уже про Нодара, и сам криво усмехаюсь.

Развести его в два щелчка. Стоило мне напеть ему на ухо, показать нужное, не показать лишнее, подтолкнуть в нужный момент — и всё.

Большой, умный, опасный мужик повёлся как пацан, которому впервые изменили на выпускном.

И ведь я знал, куда давить. Знал его прошлое. Знал, где у него гниёт старая рана. Стоило ткнуть — и он сам всё дорисовал.

Только вот теперь сижу на дорогой террасе, пью дорогой кофе, курю дорогие сигареты и почему-то не чувствую победы.

Лолита, как всегда, опаздывает. Я уже успеваю выкурить половину пачки, пролистать телефон, ответить на пару рабочих сообщений и мысленно послать её раз десять, когда она наконец появляется.

И появляется, конечно, не просто так, а будто выходит на сцену. Большие очки, светлое платье, сумочка в руке, волосы уложены так, будто она не ехала через пробки, а только что сошла с обложки журнала про богатых стерв, которым всё можно.

— Алё, сладкий, привет, — тянет она и садится напротив, даже не спрашивая, жду я её или уже передумал.

Красивая стерва. Это у них семейное.

А у Лолиты всё отточено: взгляд, улыбка, посадка, движение пальцев, даже то, как она снимает очки и кладёт их рядом с бокалом. Раньше меня это бесило. Потом стало забавлять. Сейчас уже не знаю.

— Как ты? — спрашивает она и сразу поднимает руку официанту, даже не дослушав мой ответ.

— Да ничего, — отвечаю я.

— Врёшь, — бросает она.

— Конечно вру.

Она усмехается, заказывает шампанское, хотя на часах ещё даже обеда нет, и смотрит на меня так, будто сейчас будет читать мои мысли.

Хрен ей. Мои мысли сегодня лучше не читать никому.

Я двигаю телефон по столу.

— Читай.

Она берёт, пробегает глазами сообщение, и в первые секунды лицо у неё не меняется. Потом губы поджимаются. Вот теперь попало.

— Сука, — говорит она негромко и кладёт телефон обратно. — Успела всё-таки раньше.

Я ухмыляюсь.

— Эта девочка всегда умела портить людям планы, даже когда сама не понимала, что делает.

Я смотрю на неё и думаю, что когда-то мы ненавидели друг друга до скрежета зубов. До желания сделать гадость просто потому, что можно.

Она считала меня безродным псом при сильном хозяине, я её — богатой избалованной сукой, которая думает, что мир создан для её каблуков.

Мы могли сцепиться из-за любой фразы, могли неделями не разговаривать, могли друг другу подкидывать такие мелкие пакости, что сейчас даже смешно вспоминать.

А потом как-то вышло, что ненависть сменилась интересом, интерес — привычкой, привычка — этой странной связкой, в которой мы можем сидеть напротив друг друга и обсуждать, как рушить чужую семью.

Великолепно, Егор. Просто замечательный путь развития личности.

— Что делать будем? — спрашивает она, и в голосе у неё уже нет ленивой насмешки.

Теперь она считает. Варианты. Риски. Выгоду.

— Он попросил Зою уйти, — говорю я.

— Да я знаю. Она уже ревела мне в трубку.

— И?

— И это плохо. Нодар от неё отмахнулся. Значит, пока Оля рядом, Зое туда не пролезть.

— Он её ненавидит сейчас, — напоминаю я.

— Кого? Олю? — Лолита улыбается так, будто я сказал глупость. — Нет, сладкий. Он её не ненавидит. Он на неё взбешён, потому что боится, что любит. Это разные вещи.

Я молчу, потому что спорить нечего. Я видел Нодара. Видел, как он смотрит на Олю, даже когда орёт. Видел, как ходит по дому, слушает, где она, как поднимает голову на каждый её шаг.

Видел это всё слишком хорошо. И именно поэтому мы начали эту игру. Мужика легче всего сломать не через деньги. Через женщину. Через ту, которую он сам себе запретил любить.

— Придумаем Зое беременность, — говорит Лолита, будто предлагает сменить ресторан на ужин.

Я поднимаю на неё взгляд.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Пока твоя святая Оля не закрепилась в позиции беременной жены окончательно, надо бить рядом.

— Рядом? — усмехаюсь я. — Ты называешь фальшивую беременность рядом?

— А что? Работает веками. Мужчины тупеют от слова “ребёнок” быстрее, чем от красивых ног.

Я делаю глоток кофе, который уже стал горьким и мерзким, и ставлю чашку обратно.

— А если он проверит?

— Не сразу. Сначала сорвётся. Потом начнёт думать. Потом будет поздно.

— Поздно для чего?

— Для спокойной жизни, — отвечает она и улыбается.