Страница 19 из 86
Глава 17.
Глава 17.
* Нодар *
В плане сбежала?
Я даже не сразу понимаю сути сказанного.
Сижу на кровати, держусь за голову , потому что внутри черепа будто молотком работают, желудок опять крутит, во рту сушняк такой, что язык к небу липнет, а этот сидит передо мной и такое вещает я
Сбежала… Моя жена. Из моего дома и из-под моего носа.
Пока я, значит, валялся как мешок с дерьмом после вчерашнего позорища.
И вот тут меня накрывает не сразу. Сначала тупняк. Потом злость. Потом уже что-то горячее поднимается от груди к горлу, потому что я начинаю понимать, что эта маленькая упрямая зараза реально взяла и ушла.
Егор только кивнул.
— Ушла ночью, — он крутит в руках крышку от бутылки. — Увидел по камерам. Села в такси, пробил, доехала до дома родительского.
— Ясно, — прошипел я и откинулся обратно в подушку.
Ясно ему, блять. Очень ясно.
Если она думает, что может меня бросить, вот так взять и свалить, когда мне нужна она, её подпись, её присутствие, её рука рядом, её лицо за моим столом, её место в моём доме, то она очень сильно ошибается.
Ой как… наивная, ошибается. Она моя.
Во всех смыслах моя. На бумаге, в доме, в жизни, в моей голове, в моей кровати, в моих нервах, в этой сраной злости, которая сейчас жрёт меня изнутри.
И ничего из того, что вчера случилось, этого не меняет.
Да, я накосячил. Да, перебрал чутка.
Да, устроил цирк, за который самому себе по морде дать хочется. Но сбегать? От меня? Ночью? К мамочке под юбчонку?
Нет, Оля. Так у нас не работает.
— Затопи баню, — выдыхаю я, закрывая глаза. — Сейчас придём в себя и поедем.
Егор кивает и направляется в коридор. А я лежу ещё пару секунд, пытаясь собрать себя в кучу.
В голове вспышки: её лицо, её платье, Зоя, виски, блондинки, мои собственные слова, которые я то помню, то нет, и от этого становится ещё гаже.
Потому что я понимаю, что мог наговорить такого, что лучше бы язык себе откусил.
Но тут же другая мысль встаёт поперёк. А она что, святая? Я таких историй насмотрелся. Невинные глаза, дрожащие губы, “ты всё не так понял”, а потом тебе нож под ребро.
Хватит. Был уже дураком. Один раз по любви женат был. Второй раз из-за такого не разведусь.
Нахожу телефон, матерюсь, потому что экран плывёт перед глазами, и звоню Максу. Должен же этот братец-оборванец знать, куда сестра уплыла среди ночи.
— Алё. Оля дома?
— Дома, — сухо отчеканил он.
Я щурюсь, даже голову чуть приподнимаю от подушки.
— А что за тон?!
И тут телефон, видимо, у него выхватывает отец Оли.
Вот это уже интереснее. Тесть, оказывается, яйца где-то нашёл?
Фига себе поворот.
— Слышь ты, полупокер, — рычит он мне в трубку, — я чтобы тебя рядом с моей дочкой не видел. И чтобы не подходил на пушечный выстрел.
Я аж на секунду забываю, что мне плохо.
— Вот это номер.
Этот же мужик, когда свою любимую дочурку замуж за меня отдавал, едва ли ковровую дорожку под ноги не стелил.
Готов был с потрохами продать, лишь бы я их семейные проблемы прикрыл, документы подписал, долги вытащил, нужных людей успокоил.
А сейчас, значит, батя включился?
Где там смелость выдают?
Тоже в очередь встану. Может, пригодится.
— Разговор таким тоном вестись не будет, я…
— Пошёл ты нахер, — перебивает он. — И бабки твои мы тебе вернём.
И трубка сброшена.
Я пару секунд смотрю на экран.
Потом даже проверяю вызов, будто мне послышалось.
Нет, не послышалось. Реально послал. Реально сказал, что деньги вернут.
Вау.
— Вау, блять. Моё восхищение.
Семья очухалась.
Только чтобы он там себе не придумывал, я сейчас приду в себя и приеду. Ничего его крики не изменят.
Ни его внезапная гордость, ни Макс, ни эта дурацкая семейная оборона.
Оля моя жена. Была и останется. И вопрос закрыт.
Через полчаса выхожу из комнаты и иду в баню. Меня шатает, но я держусь за стену, потому что валяться дальше нельзя.
Вода, пар, бассейн, минералка, потом ещё раз парилка.
Надо привести организм в состояние, где я хотя бы смогу не сдохнуть по дороге.
Сижу. Параллельно решаю вопросы.
Я должен был отъехать в Сочи, вообще сейчас уже должен был быть там, но из-за выходок своей женушки, из-за её ночного побега, из-за этого цирка с бывшим, Зоей, роднёй и моим вчерашним идиотизмом я подставил братанов.
Люди ждут. Встречи стоят.
А я сижу в бане, как последний клоун, и думаю, как забрать жену от защитника-папаши.
Картина маслом.
Захожу в парилку, сижу на полке, давлю стакан пальцами и злюсь всё сильнее.
Злость хотя бы бодрит. Лучше злиться, чем вспоминать, как она накрывала меня одеялом. Да, эта сцена тоже всплывает. Рвано, кусками.
Её руки. Одеяло. Её голос. Что-то про любовь. Про то, что я лишил её веры.
И у меня внутри от этого всё скручивает.
Потому что я хочу отмахнуться, сказать себе, что бабские сопли, но не выходит.
Её голос стоит в башке, как гвоздем прибили.
А следом представляю её уход. Как она прошла по дому, как вышла. Видел бы я в тот момент — разнёс бы всё к чертям.
Не выпустил бы. Не дал бы.
А она выбрала момент…
Хитрая стала, значит? Смелости набралась?
С батей в одном пункте выдачи получала?
После парилки прыгаю в бассейн и рычу сквозь зубы, когда холодная вода бьёт по коже. Злость, усталость, похмелье, вина… всё в одну кучу.
Как она вообще посмела? Как гордости хватило? Моя Оля, которая раньше без меня лишний раз в чужой диалог не встревала, ангелочка из себя строила, теперь ночью из дома уходит. Мда. Дожили.
Егор наливает похмельный коктейль.
Я забираю стакан, выпиваю половину, морщусь и ставлю на бортик.
— Ну что, выяснил что? — спрашиваю я.
— Все так же, ни на какие рейсы не садилась. А так.. выяснил. Только то, что твоя горячая блонда на пороге стоит.
Я медленно поворачиваю голову.
— Кто?
— Зоя эта. Сказала, что ты её сегодня тоже ждёшь.
Я делаю ещё глоток, потому что без этого сейчас кого-нибудь пошлю так, что эхо неделю будет.
— Да ну, ещё её не хватало.
— Ну ты сам, видимо, пообещал.
— Да я помню, что ли?
Егор только смотрит.
Вот этим своим видом: мол, ты вчера много чего не помнишь, хозяин.
И бесит он меня этим видом страшно, потому что прав.
Я реально не помню половину. Но Зоя сейчас? Зачем?
— Разверни её, — отмахиваюсь. — Скажи, что мне плохо.
— Не получится.
— Почему это?