Страница 17 из 86
Глава 15.
Глава 15.
* Оля *
Стою напротив дома и смотрю на окна.
В груди всё ходуном ходит, трясет неимоверно. Даже сумку нормально держать не могу, потому что ремень скользит по ладонях.
В доме темно.
Только на кухне свет горит.
Комната Макса тоже в тени, значит, брат спит, либо не дома, что более вероятно. Наверняка в клубешнике каком-то завис. Бог с ним.
Я долго смотрю на свой дом и вдруг понимаю, что боюсь заходить.
Стою у калитки как чужая.
Будто меня могут не пустить…
Но была не была, идем!
— Не прогонят ведь?
Нащупываю защёлку, открываю калитку и захожу во двор.
Ноги ватные. После бессонной ночи, слёз и нервов меня качает.
Иду по дорожке и смотрю в окна кухни. Мама сидит за столом, ведь как обычно, забыла закрыть шторы. Она какой-то журнал листает, даже не подозревая, что я сейчас стою под окнами. Откуда бы ей знать? Мы после нашей с Нодаром свадьбы почти не виделись.
— Придётся звонить в дверь… — бубню себе под нос.
Поднимаюсь на крыльцо и нажимаю звонок.
Секунда.
Вторая.
Мама встаёт, оглядывается, идёт к двери.
Наверное, смотрит в глазок, потому что пауза затягивается.
А потом дверь резко открывается.
— Мам…
Я смотрю ей в глаза и чувствую, как у меня подбородок начинает дрожать.
Она ошарашена. Прямо видно. Волосы собраны кое-как, халат домашний, на лице растерянность и глаза по пять рублей.
— Мам, можно?..
— Оль, ты что? Конечно проходи. Что случилось? Ты чего ночью колобродишь?
Я делаю шаг в дом и ставлю сумку на пол. И в этот момент меня накрывает….
Ком в горле и отсутствие возможности говорить. Ой-ей…
— Давай чай попьём… всё расскажу сейчас.
— Хорошо, идём, — мама сразу начинает суетиться.
Но перед тем как закрыть дверь, выглядывает на улицу и осматривается.
От этого движения мне становится неприятно.
— Ты одна?
— Да.
Почему-то хочется добавить: “не бойся, муж за мной с автоматом не бежит”.
Но сил даже на сарказм нет.
Удивительно…
Я иду на кухню, сажусь за стол и оглядываюсь. Родной дом…. Я скучала.
Хоть и переехали мы сюда всего пару лет назад благодаря Максу, он уже стал своим. Я тут шторы выбирала. Цветы на подоконник покупала. Мы с мамой спорили из-за сервиза. Папа ворчал, что опять всё дорого. И сейчас всё выглядит так же, как раньше. Только я уже не та.
— Как вы тут? Папа как? — спрашиваю я, просто чтобы потянуть время.
Потому что я не знаю, как это сказать. Как вообще можно такое произнести вслух.
— Папа спит. Давление поднялось, ушёл пораньше. Ты лучше расскажи, что случилось.
Мама ставит чайник, открывает холодильник и достаёт йогуртовый торт. Мой любимый.
Приятно, что они его покупают.
Я беру ложку, поправляю кофту, тереблю пальцами рукав.
Не могу подобрать слова. Вообще.
Они застревают где-то в горле.
Бесит до жути.
— Где Нодар? Вы поругались? Почему без мужа приехала?
Мама смотрит настороженно.
Уже чувствует, что всё плохо. И я вдруг понимаю, что ате-нате, приехали… всё.
Или сейчас, или никогда. И начинаю рассказывать.
Сначала сбивчиво.
Потом быстрее.
Потом уже не могу остановиться, язык мой помело.
Я все тараторю и тараторю.
Про ресторан. Про Зою. Про то, как приехала домой. Про спальню. Про него. Про девок, которых он потом притащил. Про всё. Вообще всё.
Где-то даже слишком откровенно, но по-другому и не могу. Меня трясёт. Я уже плачу. Захлёбываюсь слезами горячими.
А мама сидит напротив, пьёт чай маленькими глотками и слушает.
И чем дольше я говорю, тем больше осознаю, какой на самом деле это все бред чистой воды. Это вообще как можно было до такого докатиться? Ума не приложу.
Ой…
А мама все смотрит меня.
Да и я жду.
Жду хоть чего-то.
Шока.
Жалости.
Злости.
Хоть какого-нибудь мол:
— Как он мог так с тобой, дочь?
Но у неё лицо почти не меняется.
И от этого мне становится страшно.
Я замолкаю.
Смотрю на неё в упор.
А она только ставит кружку на стол и тяжело вздыхает.
— Доченька… ну ты ведь фиктивно замуж выходила.
Я смотрю ей в глаза и в этот момент понимаю страшную вещь.
Она не на моей стороне.
У меня внутри будто что-то обрывается.
— Мам… — голос дрожит. — Я его полюбила. Мам. Я люблю его, понимаешь?
Пауза.
— Он мне изменил. С Зоей, мам.
Неужели тебе не жаль меня? Почему ты говоришь про фиктивно? Да хоть и так… какая разница, если у меня сердце кровью обливается?
Я уже не могу держаться. Слёзы текут без остановки.
Мне больно так, будто меня реально режут изнутри. А мама сидит напротив и смотрит на меня этим своим вопросительным взглядом, от которого сейчас хочется только сбежать.
— Прости, доченька… Просто я думала, что ты будешь мудрее. Всё-таки такой влиятельный мужчина… Тебя ведь перед свадьбой предупреждали, что… скорее всего, он к тебе даже не подойдёт. И у него будут другие женщины.
Я поднимаю на неё глаза.
И меня будто током бьёт.
Реально блин? Я это всерьез слышу?
— Если бы это было изначально, мама…
— А не тогда, когда вы счастливы вместе, а потом он спит с моей лучшей подругой. Ты себя на моё место поставь. Представь, что папа тебе с твоей тётей Любой изменил. Приятно?
Мама сразу хмурится.
Неприятно, да?
— Это разные вещи, доченька. Мне жаль тебя… но…
— Это не разные вещи, мама! — перебиваю я её и вытираю мокрые щеки рукавом кофты. — Предательство есть предательство. Почему тебе это объясняю я? Девчонка чуть за двадцать. Почему я это объясняю взрослой женщине, которая прожила жизнь?