Страница 8 из 84
Глава 4
Есть люди, которые живут по часам.
А есть те, по которым часы сверяют.
Полковник Воронцов относился ко вторым.
Через несколько дней я уже перестала смотреть на настенные часы.
В них просто не было смысла.
Если дверь кабинета открывалась, значит, восемь утра.
Если Андрей Сергеевич выходил на короткое совещание, значит, девять.
Если в приемной появлялся Максим с очередной папкой, значит, половина одиннадцатого.
Все происходило почти минута в минуту.
Сначала это пугало.
Потом удивляло.
Теперь начинало восхищать.
В понедельник я приехала в семь сорок.
Хотелось спокойно разобрать почту.
Проверить документы.
Приготовить все к рабочему дню.
Когда двери лифта открылись, свет в приемной уже горел.
Я остановилась.
Неужели уборщица?
Нет.
Из кабинета доносился приглушенный голос.
Полковник разговаривал по телефону.
Я посмотрела на часы.
Семь сорок одна.
Он уже работал.
Тихо сняла пальто.
Включила компьютер.
Старалась не шуметь.
Через несколько минут дверь кабинета открылась.
Воронцов вышел с чашкой черного кофе.
Увидел меня.
Коротко кивнул.
— Доброе утро.
— Доброе.
Он посмотрел на часы.
Потом снова на меня.
— Раньше пришли.
— Решила подготовиться.
— Хорошо.
И все.
Никакой похвалы.
Но почему-то именно это короткое "хорошо" запомнилось.
Он вернулся в кабинет.
Я невольно посмотрела ему вслед.
Интересно.
Во сколько тогда приезжает он?
Ответ нашелся через пару дней.
Случайно.
Дежурный на проходной спросил:
— Сегодня тоже с начальником приехали?
— Нет.
Я только вошла.
Он удивленно посмотрел на меня.
— Странно.
Полковник уже больше часа в здании.
Больше часа.
Я взглянула на электронные часы.
Семь двадцать.
Получается...
Он приезжает около шести.
Зачем?
Рабочий день начинается в восемь.
Никто не требует сидеть здесь с рассвета.
Кроме него самого.
К концу недели я заметила еще одну странность.
Обед.
Точнее, его отсутствие.
В двенадцать сотрудники уходили в столовую.
Кто-то приносил еду с собой.
Кто-то заказывал доставку.
Приемная пустела.
Только дверь кабинета Воронцова оставалась закрытой.
Всегда.
Однажды я постучала.
— Да.
Вошла.
На столе лежали документы.
Ноутбук.
Открытый ежедневник.
И пластиковый контейнер.
Закрытый.
Даже не распакованный.
— Андрей Сергеевич.
Подпись нужна.
Он поставил подпись.
Я уже собиралась выйти.
Но случайно посмотрела на контейнер.
Еда была совершенно нетронутой.
Полковник заметил мой взгляд.
— Что-то еще?
— Нет.
Я вышла.
Через час контейнер все так же стоял на столе.
Закрытый.
Вечером.
Когда я забирала подписанные документы.
Он уже исчез.
Наверное, выбросил.
На следующий день повторилось то же самое.
И через день.
И еще.
Кажется, этот человек существовал на одном кофе.
Максим однажды поймал мой взгляд.
— Не пытайся.
— Что?
— Накормить его.
— Я даже не собиралась.
— Все собираются.
Он усмехнулся.
— Потом бросают.
— Почему?
— Бесполезно.
Ирина добавила:
— Если заставишь его съесть хотя бы половину обеда, получишь медаль.
Мы рассмеялись.
Кроме Воронцова.
Он как раз вышел из кабинета.
Все разговоры мгновенно стихли.
Полковник взял папку.
Посмотрел на нас.
Ничего не сказал.
И ушел.
Максим тихо выдохнул.
— Видишь?
— Что?
— Даже стены становятся серьезнее.
Я невольно улыбнулась.
В этом определенно была доля правды.
Прошла еще неделя.
Я начала замечать привычки начальника.
Он никогда не пил чай.
Только черный кофе.
Без сахара.
Никогда не пользовался лифтом.
Поднимался пешком.
Всегда здоровался с дежурными.
Помнил имена уборщиц.
Никогда не перебивал собеседника.
Но и оправданий не слушал.
Если назначал встречу на десять.
В десять она уже начиналась.
Не в десять две.
Не в десять пять.
Ровно.
Однажды вечером я задержалась.
Документов оказалось слишком много.
Когда подняла голову от компьютера, часы показывали половину восьмого.
Коридор почти опустел.
Я собрала бумаги.
Выключила монитор.
Посмотрела на дверь кабинета.
Из-под нее все еще пробивался свет.
Странно.
Неужели он тоже здесь?
Я осторожно постучала.
— Войдите.
Полковник сидел за столом.
Перед ним лежала толстая папка.
Рядом стояла уже, наверное, четвертая кружка кофе.
Судя по количеству пустых стаканчиков в корзине.
— Вы еще работаете?
Вопрос вырвался сам собой.
Он поднял глаза.
— Да.
— Уже почти восемь.
— Вижу.
Я замолчала.
Не мое дело.
Совсем не мое.
Но любопытство оказалось сильнее.
— Вы всегда так поздно уходите?
— Почти.
— Каждый день?
— Почти.
Он снова опустил взгляд в документы.
Будто разговор исчерпан.
Я не уходила.
Сама не понимала почему.
Полковник снова посмотрел на меня.
— Что-то еще?
— Простите...
Я замялась.
— А когда вы отдыхаете?
Вопрос повис в воздухе.
Он долго молчал.
Очень долго.
Потом спокойно ответил:
— В отпуске.
— И часто?
— Раз в несколько лет.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Это шутка?
— Нет.
Он произнес это совершенно серьезно.
Я не знала, что сказать.
Человек напротив выглядел уставшим.
Очень.
Только он сам этого будто не замечал.
Или давно привык.
Я вышла из кабинета молча.
На улице уже темнело.
Машины медленно ползли по вечерней Москве.
Люди спешили домой.
К семьям.
К детям.
К друзьям.
А полковник Воронцов снова остался в своем кабинете.
Один.
На следующий день я приехала, как обычно, без двадцати восемь.
Свет в его кабинете уже горел.