Страница 76 из 84
Я кивнула.
Снова.
Он тяжело выдохнул.
Опустил голову.
Несколько секунд молчал.
Потом достал из кармана чистый носовой платок.
Очень осторожно вытер слезы с моей щеки.
Так бережно, словно боялся причинить боль.
— Не надо.
Тихо сказал он.
— Не плачь.
— Они хотят вас убрать.
Голос дрожал.
— Потому что вы отказались.
— Возможно.
— А вы стоите здесь так спокойно.
Он улыбнулся.
Удивительно мягко.
— Потому что уже сделал свой выбор.
— Но вы потеряете все.
— Не все.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Самое важное нельзя отнять приказом.
Я снова почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— Вам совсем не страшно?
Он немного подумал.
— Страшно.
Каждому человеку страшно.
Просто страх не должен принимать решения вместо нас.
Я никогда не видела его таким.
Без привычной холодной сдержанности.
Без стены между нами.
Только настоящий человек.
Уставший.
Честный.
Очень одинокий.
Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.
И тихо произнес:
— Я никогда не жалел ни об одном своем решении.
Он замолчал.
Я почти шепотом спросила:
— Кроме какого?
В его глазах появилось что-то очень теплое.
И очень болезненное одновременно.
Он смотрел на меня так долго, что сердце начало биться чаще.
Казалось, сейчас прозвучат слова, которых мы оба ждали.
Но вместо ответа резко зазвонил телефон.
Воронцов закрыл глаза.
Будто заранее знал.
Ничего хорошего этот звонок не принесет.
Он снял трубку.
Молча слушал.
С каждой секундой лицо становилось все спокойнее.
Это спокойствие пугало больше любых эмоций.
— Понял.
Сказал он наконец.
— Приказ получен.
Он положил трубку.
Несколько секунд смотрел в одну точку.
Потом медленно поднял на меня взгляд.
— Что случилось?
Тихо спросила я.
Он подошел к столу.
Взял лист с гербовой печатью.
И протянул мне.
Я пробежала глазами первые строки.
«...временно отстранить полковника Андрея Сергеевича Воронцова от руководства следственной группой...»
Дальше читать уже не было сил.
Я подняла глаза.
Он стоял совершенно прямо.
Как на построении.
Будто только что получил не удар.
А обычное служебное распоряжение.
Но я уже знала.
Начиналась самая тяжелая часть нашей истории.