Страница 44 из 84
Глава 30
Иногда один миг способен разрушить месяцы самообладания.
После разговора о Елене все изменилось.
Не внешне.
Внешне мы были теми же.
Начальник.
Секретарь.
Документы.
Совещания.
Телефонные звонки.
Только теперь каждый взгляд длился чуть дольше.
Каждое молчание становилось слишком красноречивым.
Мы оба это чувствовали.
И оба делали вид, что ничего не происходит.
В пятницу управление опустело раньше обычного.
Половина сотрудников уехала на выездную проверку.
Максим ушел последним.
Заглянул в приемную.
— Домой не собираетесь?
Я посмотрела на стопку документов.
— Еще немного.
Он перевел взгляд на кабинет Воронцова.
— Андрей Сергеевич тоже остается?
— Да.
Максим понимающе кивнул.
— Тогда до понедельника.
Дверь закрылась.
На этаже стало непривычно тихо.
Через несколько минут из кабинета вышел Воронцов.
Без кителя.
Рукава рубашки снова были закатаны.
Он выглядел уставшим.
Но впервые за долгое время эта усталость не казалась тяжелой.
— Заканчиваете?
— Почти.
Он посмотрел на часы.
— Уже половина девятого.
— Знаю.
— Поужинали?
Я улыбнулась.
— Это сейчас был вопрос начальника?
Он покачал головой.
— Нет.
— Тогда нет.
— Я тоже.
Он немного помолчал.
— Внизу еще работает буфет.
Пойдемте.
Он сказал это так спокойно, словно речь шла о рабочем совещании.
Через десять минут мы сидели за маленьким столиком.
Буфет почти опустел.
Пожилая буфетчица лениво протирала стойку.
За окном медленно темнело.
Мы пили чай.
Разговаривали обо всем.
О книгах.
О старых фильмах.
О Москве.
О том, как быстро проходит весна.
Работа впервые почти не вспоминалась.
Я поймала себя на мысли, что уже давно смеюсь.
И он тоже.
Тихо.
Сдержанно.
Но искренне.
— Никогда бы не подумала.
Сказала я.
— О чем?
— Что вы умеете шутить.
Он усмехнулся.
— Никто не верит.
— Теперь поверю.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Спасибо.
Мы возвращались в кабинет молча.
Лифт снова не работал.
Пришлось подниматься по лестнице.
На третьем этаже неожиданно погас свет.
Все вокруг исчезло в темноте.
— Не двигайтесь.
Спокойно сказал Воронцов.
— Сейчас включится аварийное освещение.
Я остановилась.
Но, делая шаг назад, не заметила последнюю ступеньку.
Нога соскользнула.
Все произошло за долю секунды.
Я потеряла равновесие.
И почувствовала, как сильные руки удержали меня.
— Осторожно.
Я почти врезалась в него.
Одной ладонью он придерживал меня за талию.
Другой удерживал за плечо.
Мы стояли слишком близко.
Непозволительно близко.
Аварийный свет вспыхнул неожиданно.
Тусклый.
Желтоватый.
Я подняла голову.
Он уже смотрел на меня.
Очень внимательно.
Такого взгляда я еще никогда не видела.
В нем больше не было спокойствия.
Только борьба.
Долгая.
Тяжелая.
— Андрей Сергеевич...
Тихо произнесла я.
Он не ответил.
Только медленно убрал прядь волос с моего лица.
Так же осторожно, как тогда хотел сделать возле дороги.
Тогда остановился.
Теперь нет.
Я перестала дышать.
Между нами оставалось несколько сантиметров.
Я понимала.
Еще мгновение.
И дороги назад уже не будет.
Он словно хотел что-то сказать.
Но вместо слов сделал шаг.
Совсем маленький.
И осторожно коснулся моих губ.
Поцелуй был коротким.
Почти невесомым.
Не требовательным.
Не жадным.
Словно он сам не верил, что это происходит.
Но этого короткого прикосновения оказалось достаточно.
Весь мир исчез.
Остались только его ладони.
Его дыхание.
И бешено стучащее сердце.
Не знаю, его или мое.
Наверное, обоих.
Через секунду он резко отступил.
Будто очнулся.
Лицо снова стало спокойным.
Только слишком бледным.
Он провел ладонью по лицу.
Закрыл глаза.
На одно короткое мгновение.
— Простите.
Я молчала.
Не могла произнести ни слова.
Он сделал еще шаг назад.
Теперь между нами снова было привычное расстояние.
Начальник.
И секретарь.
Он смотрел куда-то мимо меня.
Очень тихо.
Очень устало.
Сказал:
— Этого больше не повторится.
Слова прозвучали как приговор.
Не мне.
Самому себе.
— Андрей Сергеевич...
Он покачал головой.
— Нет.
Не нужно.
— Но...
— Я ваш непосредственный начальник.
Я не имел права.
Он говорил спокойно.
Слишком спокойно.
Словно снова надевал привычную броню.
— Забудьте.
Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Не смогу.
Ответ вырвался сам.
Он впервые за весь вечер посмотрел мне прямо в глаза.
И в его взгляде было столько боли, что стало страшно.
— А придется.
Он развернулся.
Медленно поднялся по оставшимся ступеням.
Не оглядываясь.
Я осталась одна.
На пустой лестнице.
Все еще ощущая тепло его губ.
И понимая одну простую вещь.
Забыть этот поцелуй было невозможно.
Но еще невозможнее оказалось поверить, что он действительно больше никогда не повторится.