Страница 42 из 70
Два месяца я вынашивала эту идею. Я как то выпросила у Ильи Сергеевича планшет «для просмотра дизайнерских интерьеров в терапевтических целях». И, естественно, полезла в новости архитектуры.
Там-то я и наткнулась на статью о грядущем закрытом правительственном тендере на реновацию гигантского культурного кластера в Москве. А следом прочитала инсайд: нидерландское бюро, в котором трудилась моя драгоценная Смирнова, активно ищет выходы на российский рынок.
Два плюс два в моей протрезвевшей голове сложились моментально.
— Артур, — позвала я, понизив голос.
Он приоткрыл один глаз.
— М?
— Можешь мне кое с чем помочь?
Он перестал тереть виски, открыл второй глаз и посмотрел на меня с подозрением.
— Смотря с чем. Если опять надо скрыть труп или организовать подпольную вечеринку в рехабе — я пас.
Наклонилась вперед, опираясь локтями о колени, и посмотрела на него предельно серьезно.
— Говори уже, Марго. У тебя взгляд маньяка, — вздохнул Воронцов.
— У моего отца сейчас есть только один спасательный круг. И этот круг сидит в Голландии, строит из себя европейскую недотрогу и делает вид, что у нее всё отлично.
Артур нахмурился.
— Аня?
— Именно. Пока они на разных концах Европы, они так и будут страдать фигней. Мой батя будет пить твою кровь на объектах, а Анька будет строить стеклянные теплицы и убеждать себя, что счастлива. Их надо столкнуть лбами. Физически. В одном помещении. И чтобы ни один не мог слиться.
— И как ты предлагаешь это сделать? Похитить ее и привязать к батарее? Я слышал, у вас это семейное.
Я отмахнулась от его шутки.
— Лучше. Тендер. На следующей неделе министерство объявляет закрытый конкурс на культурный кластер. Мой отец будет там участвовать — это его масштаб.
— И? — Артур всё еще не улавливал суть.
— И ты, Воронцов, генеральный директор крупнейшего холдинга, у которого связи в министерстве градостроительства открывают двери с ноги. Ты должен сделать так, чтобы организаторы тендера лично, прямым приглашением включили в шорт-лист голландское бюро, в котором работает Анна.
Глаза Артура медленно расширились.
— Ты хочешь затащить ее в Москву в качестве прямого конкурента твоего отца?
— В яблочко! — я торжествующе хлопнула в ладоши. — Там такие бабки на кону, что ее шеф Хендрик лично запихнет ее в самолет и отправит защищать проект. У нее русский — родной, она профи в этой теме. Она не сможет отказаться. А отец… когда он увидит ее в зале заседаний по другую сторону стола… О-о-о, Артурчик, это будет взрыв атомной бомбы. И никуда они друг от друга уже не денутся.
Артур смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем его губы растянулись в широкой, искренней усмешке.
— Власова, ты дьявол во плоти.
— Знаю, — скромно потупила глазки. — Так ты это устроишь? Шепнешь нужному чиновнику пару слов о гениальных европейских архитекторах, которых просто необходимо привлечь для «международного статуса»?
Воронцов откинулся на спинку дивана, задумчиво барабаня пальцами по колену.
— Устрою. Мне и самому интересно посмотреть, как твой непробиваемый папаша начнет искрить, когда увидит свою бывшую в рядах конкурентов. Глядишь, и с меня слезет.
Я радостно пискнула и потянулась к пакету с эклерами.
План по спасению двух идиотов официально вступил в силу.
Ох, Анька, держись.
Московские каникулы обещают быть очень жаркими.
Глава 30
Маргарита
Щелчок тяжелого замка показался мне самым прекрасным звуком на свете.
Я переступила порог нашего пентхауса и глубоко, полной грудью втянула воздух. Пахло сандалом, дорогим парфюмом Воронцова и той самой стерильной, безупречной чистотой, которую я всегда здесь наводила.
После двух месяцев в клинике, среди запахов хвои, антисептиков и травяных чаев, этот бетонный московский рай казался мне лучшим местом во вселенной. И самое странное — эта квартира, снятая для отвода глаз, стала для меня настоящим домом. Куда более настоящим, чем особняк отца.
Я скинула легкие кроссовки прямо посреди прихожей.
— Дом, милый дом, — выдохнула я и, не дожидаясь Артура, который только заходил следом с моими вещами, бросилась прямо на кухню.
Моя цель была ясна и непоколебима. Металлическая, сверкающая богиня, способная вернуть меня к жизни.
Я обхватила кофемашину обеими руками, едва ли не прижимаясь к ней щекой, и благоговейно погладила хромированный бок.
Боже, как я скучала.
Местный цикорий в рехабе чуть не довел меня до второй депрессии.
Позади послышались тихие шаги. Артур опустил мою сумку на пол и прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. На его лице играла легкая, снисходительная усмешка.
— Ты ее расцелуй еще.
— И расцелую, — совершенно серьезно отозвалась я, нажимая на кнопку включения и слушая этот божественный гул прогревающихся жерновов. — Жить возле нее буду. Палатку тут разобью.
Артур тихо рассмеялся, отлепился от косяка и подошел ко мне. Он полез во внутренний карман своего пиджака и достал мой телефон. Тот самый, который забрали у меня в день госпитализации.
Он протянул его мне.
Я посмотрела на темный экран, чувствуя, как внутри всё слегка сжимается.
Телефон — это связь с внешним миром. С новостями, с отцом, с… Пашей. И с тем дилером, чей номер я так заботливо заблокировала и удалила под присмотром мозгоправа.
Я взяла аппарат, крутя его в руках.
— В локатор меня добавил?
Артур нахмурился.
— Зачем?
Я посмотрела на него. В его глазах было только искреннее непонимание и какая-то мягкая, обволакивающая забота. Он не собирался меня контролировать. Он доверял мне больше, чем я сама.
— Артур, как зачем? — усмехнулась, чувствуя, как предательски дрожит голос. Признавать собственную слабость перед кем-то всегда было для меня пыткой. — Я сама себе не доверяю больше.
Выражение его лица моментально изменилось. Усмешка исчезла. Он сделал шаг ко мне, останавливаясь непозволительно близко.
— Всё нормально, Марго. Ты справилась.
Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Дай телефон, — требовательно протянула левую руку, ладонью вверх.
Воронцов недоуменно моргнул, но послушно достал из кармана джинсов свой смартфон и вложил мне в ладонь.
Я знала его пароль.