Страница 38 из 70
— Сексом мы занимались. Кончить она не успела, так как я уехал к брату, прервав всё.
В трубке воцаряется такая мертвая тишина, что я проверяю, не оборвалась ли связь.
— Жди. Скину локацию.
И отключается.
Через тридцать секунд экран телефона загорается. В мессенджер падает геометка.
Я быстро кликаю на нее. Отель?
На другом конце города?
Я вдавливаю педаль газа в пол. Этот час, который я трачу на то, чтобы прорваться через ночную Москву, кажется мне вечностью. Мозг подкидывает одну страшную картинку за другой. Что она там делает? С кем она? Почему телефон локацию отдает, а трубку она не берет?
Я бросаю машину прямо у входа, даже не заглушив двигатель. Влетаю в холл, ослепленный ярким светом люстр.
За стойкой ресепшена стоит сонный парень.
— Доброй ночи. Маргарита Власова. Или Воронцова. В каком она номере?
Парень моргает, выпрямляясь.
— Простите, но мы не имеем права разглашать информацию о наших гостях. Политика конфиденциальности…
— Я ее муж! Моя жена не берет трубку. Номер, быстро!
— Я буду вынужден вызвать охрану. Я не могу просто так…
Достаю телефон, судорожно открываю галерею и тычу ему в лицо фотографиями с нашей свадьбы, сканами паспортов, совместными снимками из того проклятого аэропорта, которые уже облетели все СМИ.
— Я Артур Воронцов. Посмотри на меня внимательно. Если ты сейчас же не дашь мне ключ от ее номера, я клянусь, завтра утром ты не только вылетишь отсюда с волчьим билетом, но и сам этот отель я с землей сровняю! Ключ!
Парень бледнеет, узнавая меня, судорожно клацает по клавиатуре и дрожащими руками протягивает мне пластиковую карту.
— Четыреста второй… Четвертый этаж…
Я не дожидаюсь лифта. Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В груди всё горит, дыхание сбивается.
Четыреста первый. Четыреста второй.
Прикладываю карточку к замку. Зеленый свет. Щелчок.
Я распахиваю дверь и влетаю в номер. Внутри полумрак. Горит только один тусклый торшер в углу. Я делаю несколько шагов по мягкому ковролину, озираясь. Идеально заправленная двуспальная кровать, закрытые шторы.
И тут я вижу ее.
Она сидит прямо на полу, у изножья кровати, прислонившись спиной к матрасу. Ноги вытянуты вперед. Голова безвольно опущена вниз, подбородок прижат к груди. Руки лежат на коленях.
Замираю.
В комнате стоит такая оглушительная, мертвая тишина, что я слышу пульсацию собственной крови в ушах.
— Марго? — зову негромко, делая осторожный шаг вперед.
Никакой реакции.
Молчит.
Не шевелится.
Даже грудная клетка, кажется, не поднимается.
И в этот момент внутри меня всё обрывается и летит в ледяную, черную бездну. Сердце просто останавливается.
— Рита!
Срываюсь с места. Падаю перед ней на колени, едва не сбив прикроватную тумбочку. Хватаю за плечи.
Она обмякает в моих руках, как тряпичная кукла.
Голова откидывается назад, и я вижу ее лицо. Бледное, как мел, покрытое испариной. Глаза полуприкрыты, зрачки расширены настолько, что почти полностью поглотили радужку.
Я подхватываю ее на руки, прижимая к себе.
— Рита! Рита, посмотри на меня! Слышишь меня⁈
Из ее приоткрытых губ вырывается невнятное, глухое мычание. Она пытается что-то сказать, но язык ее не слушается. Звуки сливаются в бессвязный, пьяный бред.
Напилась?
Я инстинктивно принюхиваюсь, прижимаясь лицом к ее губам. И меня прошибает ледяным потом.
Никакого перегара.
Ни кислого запаха вина, ни терпкого аромата виски. Только ее парфюм и какой-то странный, едкий, химический привкус на ее приоткрытых губах.
Пазл с оглушительным, жутким хрустом складывается в моей голове.
Молоток бьет по наковальне.
— Сука… Сука, нет. Нет, нет, нет!
Начинаю бить ее по щекам. Но она даже не жмурится.
— Марго! Очнись! Открой глаза, блять! Посмотри на меня!
Не реагирует.
Ее голова просто безвольно мотается из стороны в сторону от моих ударов. Глаза закатываются так, что из-под полуприкрытых век видна только жуткая, белая полоска склеры. Тело сводит странной, неестественной судорогой — мышцы то каменеют, то вдруг превращаются в желе.
Из горла вырывается влажный, булькающий, клокочущий хрип.
Она задыхается.
Уходит прямо у меня на руках, соскальзывая в темноту, из которой я не могу ее вытащить.
— Да что же ты наделала, девочка⁈ — прижимаю ее к себе — Что же ты, мать твою, наделала⁈
Животный, парализующий ужас сковывает мои легкие.
Я — человек, который привык контролировать всё и всех, разруливать миллиардные сделки и давить конкурентов, — сейчас стою на коленях и не знаю, что делать. Мои руки трясутся крупной, неконтролируемой дрожью.
Рывком поднимаюсь на ноги. Несу ее в ванную комнату, сшибая плечом косяк двери.
Сажаю на кафельный пол душевой кабины. Срываю с крепления лейку душа и до упора выкручиваю кран на ледяную воду.
Тугая, обжигающе холодная струя бьет ей прямо в лицо, в грудь, заливая одежду.
Она судорожно, со свистом втягивает воздух. Глаза на секунду распахиваются — огромные, черные, пустые блюдца, в которых нет ни грамма сознания. Она мычит, отталкивая мою руку, пытаясь отвернуться от воды, скребет пальцами по скользкому кафелю.
— Ар… ууу… — булькает в ее горле.
— Я здесь! Давай, давай, приходи в себя, дрянь ты такая! — кричу, пытаясь нащупать в кармане джинсов телефон.
Пальцы скользят, не слушаются. Я выхватываю мобильный, заливая экран водой.
Скорая? Если я вызову обычную скорую, завтра утром диагноз «передозировка» будет на первых полосах всех таблоидов. Соболев убьет меня. Репутация, акции — всё рухнет. Но мне, блять, сейчас плевать на акции!
Она хрипит, ее глаза снова начинают закатываться, а губы приобретают страшный, синюшный оттенок.
— Блять! — в панике отбрасываю душ, падаю рядом с ней. Снова хлещу по щекам, растираю ледяные руки. — Рита, смотри на меня! Не закрывай глаза!
Набираю номер, который знаю наизусть.
Гудок. Второй.
— Да ответь же ты, сука!
— Артур? Какого хрена? Четыре утра… — раздается сонный, недовольный голос Ромы.
— Ром, мне нужна реанимация! Прямо сейчас! Врачи, частная скорая, кто угодно, без регистрации, без имен!
— Что случилось? С кем ты?
— Марго! Передозировка видимо! Я не знаю, что это конкретно! Губы синие, она отключается, Ром, она сейчас у меня на руках…