Страница 71 из 95
Мы шли по длинному, придавленному низким потолком коридору. Единственная лампочка в нём едва справлялась с темнотой, выхватывая из сумрака лишь бесконечный ряд одинаковых дверей. У одной из них Карась остановился и, приглашающе распахнув её, отступил в сторону.
Комната бедная, но чисто. Старая мебель, ковёр, на подоконнике стоит рядок из цветов в глиняных горшках. Но их слабый аромат не мог перебить застоявшийся сладковатый дух недуга. Я почувствовал его раньше, чем увидел кровать, на которой лежала девчонка.
Лет двенадцать, худая, с тёмными кругами под глазами, она дышала тяжело, с присвистом. Рядом сидела осунувшаяся женщина с красными глазами.
Заметив гостя и увидев мой чёрный плащ, резко вскочила:
— Что уже натворили, окаянные? Господин инквизитор..
— Сядьте, — тихо сказал я.
Подошёл к кровати, присел. Провёл рукой над девочкой, влил тонкую струйку магии в сканирование.
Лёгочная инфекция, запущенная до крайности, плюс последствия лечения. В организме бродили остатки каких-то зелий, явно не целебных.
— Кто лечил? — спросил, не оборачиваясь.
Мать всхлипнула:
— Знахарь один.. Сказал, особый дар у него, порчу видит. Мы всё отдали, все деньги.. А ей только хуже..
— Шарлатан, — сказал я жёстко. — Нет у них никакого дара.
Я сосредоточился. В комнате стало теплее, воздух завибрировал. Вливал магию осторожно, по капле снимал воспаление в лёгких, убирая токсины.
Девочка вздохнула глубже, лицо разгладилось. Она открыла глаза. Посмотрела на меня, на мать. Слабо улыбнулась и закрыла веки, дыша спокойно и ровно.
Заснула здоровым сном.
Мать заплакала, уткнувшись в ладони.
Я достал блокнот, написал адрес и имя, протянул листок:
— Завтра по утру придёте в клинику к доктору Боткину. На Невском, рядом с Пассажем. Скажете, что от Воронова. Он долечит и денег не возьмёт.
Мать взяла дрожащими руками.
Я достал из кошелька несколько купюр и положил на стол:
— Это на лекарства.
— Господин инквизитор.. Как же благодарить..
— Не надо благодарностей, — я поднялся, стараясь не выдать накатившую слабость. — Выхаживайте дочку. А за этими сорвиголовами, — я строго кивнул на притихшего Карася, — построже. Иначе их самодеятельность может обойтись вам всем слишком дорого.
Вышел быстро, почти выбежал. На лестнице остановился, прислонился к стене. Глаза щипало. На лечение ушло больше двух третей магического источника.
* * *
Вечера я, как обычно, проводил в гараже. Пацаны привезли остатки «Ижа»: раму, часть двигателя, одним словом, всё, что не успели продать. Я перебирал детали, чистил, прикидывал, что можно восстановить, а что придётся покупать. Работа успокаивала.
В один из вечеров позвонил Боткин:
— Игорь Юрьевич, ваша девочка идёт на поправку. Ещё день — и будет бегать. С меня должок? Или с вас?
— Считай, квиты, Сергей Петрович. Спасибо.
— Обращайся.
Стоило только положить телефон, как вновь раздался звонок. Дважды, затем пауза и снова звонок. Этот ритм я знал: так телефонистка давала знать, что соединение установлено. Межгород.
— Игорь, — голос Петра пробивался сквозь помехи. — Я добрался до Чусового. Завтра с утра отправляюсь в колонии. Если всё пойдёт без приключений, через пару дней буду на месте. Как ты там?
— Нормально. Демон под боком живёт, — решил я огорошить старика. — Иван Иванович удружил работкой.
— Ну это он может, — удивлённо крякнул наставник, но подробности не расспрашивал.
— Полицейского вычислил, того, что подсветился в Курортном. Говорят, в колонии подался, и вроде как раз в седьмую. Будет возможность — проверь, где он там осел. Чебодаев Николай Андреевич.
Пётр опять многозначительно крякнул:
— Запомню. Смотри не надорвись. Свяжусь, как доеду.
— Давай, будь осторожней.
— Ты тоже.
Связь оборвалась.
Я ещё какое-то время постоял, глядя на телефон. Тепло разлилось в груди. Потом решил сесть на скамейку перед домом, подышать перед сном.
Фонтанка уже засыпала: тёмная вода лениво неслась к заливу. Редкие волны от прошедших речных трамваев ещё догуливали вдоль гранита, шумно бились о парапет и откатывались обратно.
Я глубоко вдохнул речной воздух.
И замер.
На противоположном берегу, у самой кромки воды, стоял высокий блондин. Он держался подчёркнуто открыто: скрестил руки на груди и смотрел прямо на мои окна.
Расстояние метров пятьдесят. Он просто не сводил с дома глаз, потом заметил меня.
Наши взгляды встретились.
Секунда. Две.
Затем белокурый медленно, будто нехотя, отвёл глаза. Развернулся и направился к ближайшей улице, чтоб скрыться.
Не уйдёшь!