Страница 70 из 95
Читать их мысли не понадобилось. Всё и так было написано на лицах, словно в учебнике. Карась смотрел в стол и пальцами перебирал край куртки, правый нижний, протёртый почти насквозь. Второй косился на дверь, будто прикидывал расстояние.
Боятся.
— Ешьте, — сказал я, придвигая тарелку. — И не дёргайтесь так. Я не кусаюсь.
Они взяли по пирожку, жевали без аппетита.
— Я знаю, что вы это сделали из-за сестры.
Карась вздрогнул, пирожок выпал, но он поймал угощение и замер.
— Мы не хотели.. — начал мямлить с перебитой губой. — Мы не думали, что это ваш.. Мы вернём..
— Я вас прощаю.
Парень замолчал, уставившись на меня и не веря.
— Прощаете? — переспросил с порезом. — Не сдадите полиции?
— Не сдам, — я отхлебнул чай. — Но вы мне будете должны маленькую услугу.
Они с испугом переглянулись.
— Что надо делать? — спросил с порезом.
Я достал блокнот, вырвал листок, на котором ещё вчера записал приметы «скандинава». Приписал карандашом: «Курит сигареты „Karjala“. Финские, тонкие, с золотой полоской».
Протянул листок.
— Этот тип крутится возле моего дома. Нужно узнать: с кем встречается, куда ходит. Аккуратно, не выдавая себя. Просто последить.
Парень с порезом взял листок, прочитал, кивнул.
— Сделаем.
— И ещё, — я посмотрел на них. — Это Арсен вас так?
Они опустили глаза. Молчание само по себе было ответом.
— Когда увидите его людей, передайте, что я разочарован.
Проводил пацанов до двери. Идя от меня в сторону Невского, они заметили Санька с удочкой на парапете, кивнули, он ответил тем же.
Когда они скрылись, я поманил подростка.
— Да, дядя Игорь!
— Сань, ты знаешь, где живут эти двое?
— Карась с Тарасом? Где-то на Литейном.
— Узнай мне точный адрес. И пригляди за домом, пока я на работе.
Я протянул пятёрку. Санёк расплылся в улыбке:
— Сделаю!
Когда отвёз музыканта в Александринку, решил немного свернуть с маршрута. Пять углов.
Внизу, в своей каморке у входа, возился консьерж Семён Ильич. Увидев меня, засуетился, привстал, едва не опрокинув чашку.
— Сиди, сиди, я на минуту.
Поднялся на второй этаж, остановился перед дверью под квартирой Красина. Позвонил.
Тишина.
Прислушался: ни шороха, ни звука. Пусто.
— Господин инквизитор, а жилец-то съехал! Внезапно совсем. Вчера утром пришёл с двумя и вынес свои три чемодана. Я и спросить не успел, чего это он так. Ведь квартира ещё на два месяца оплачена.
— Деньги не забирал?
— Нет, — консьерж задумался. — Я вот ещё что вспомнил. Паспорт он мне показывал при заселении, финский, кажется. Или шведский. Акцент у него, я ж говорил..
— Откройте мне, пожалуйста, его дверь.
— Для инквизиции — всё что угодно, — старик копался в ящике с ключами.
Квартира была пуста. Чисто, аккуратно, будто здесь никто и не жил. Ни мусора, ни забытых вещей, ни следов поспешных сборов. Окна протёрты, полы чистые. Заметал следы после себя.
Но я всё-таки нашёл на кухне завалившийся за батарею окурок. Тонкая папироса с золотистой полоской. «Karjala».
Я завернул его в носовой платок и сунул в карман.
Слишком чисто ушёл. Видно, понял, что засветился, и не стал рисковать.
Умный. И осторожный. Хуже сочетание трудно придумать.
Я спустился вниз, кивнул консьержу и вышел на улицу.
Несколько следующих дней пролетели в работе.
Утром доставка музыканта в Александринку, вечером забрать. Он уже привык к маршруту, садился в люльку молча, в дороге иногда напевал под нос одну мелодию, которую я начал запоминать. Репетировал, наверное.
По утрам он всегда заваривал свежий чай, наливал мне в чашку и ставил на край стола, просто так, без слов. Как будто жил здесь всегда. Я не возражал.
В конторе я вместе с Марией помогал Крапивину по делу Власовского банка.
Работа кропотливая, на первый взгляд скучная: документы, ведомости, списки ячеек, вызовы свидетелей, опросы. Но Мария взяла неожиданно быстрый темп. В первый же день нашла несколько перемещений средств, которые Крапивин упустил. Небольшие суммы, маршруты через подставные имена, на первый взгляд невинные.
— Вот эти три транзакции, — сказала она, раскладывая передо мной листы. — Разные даты, имена, но суммы одинаковые. И все за два дня до вскрытия ячеек.
Крапивин посмотрел на неё с уважением. Потом довольно на меня.
— Хорошо анализирует цифры, — кивнул Николай.
Мария сделала вид, что не слышала, но уши слегка порозовели.
— Коля, есть какие-то зацепки для определения содержимого той древней ячейки? — я перевёл взгляд на Крапивина.
— Вроде того, — друг задумчиво потёр подбородок. — Скорее, это кофры. Плоские, вытянутые.. длиной примерно от локтя до кончиков пальцев, а в ширину чуть поуже. Высотой от силы с ладонь, поставленную на ребро.
— Оружейные футляры? Фолианты? — предположил я.
— Без понятия, — он пожал плечами. — Деревянные, без описи вложений и каких-либо меток на крышках. Что бы там ни лежало, хозяева умели хранить тайны. Ладно, пойду озадачу наших, пусть копают по этим переводам дальше.
Когда Крапивин вышел, Мария подняла голову от бумаг:
— Игорь Юрьевич, вот эта цепочка.. — она помялась. — Мне кажется, это не просто вывод средств. Это подготовка к чему-то.
Я посмотрел на неё внимательнее.
— Продолжайте.
— Мне нужны ещё списки. Персонал банка за последние полгода, а желательно и их родственники.
— Попрошу Крапивина, чтобы организовал.
Девушка хищно улыбнулась и вернулась к бумагам. Работала аккуратно, без лишних движений. Ищет нить. И, похоже, уже держит её в руках.
Пару дней спустя, когда Санёк заполучил адрес моих новых ищеек, я решил нанести им визит. Путь лежал на Литейный, нужно было поспешить, чтобы заскочить к парням до того, как придёт время забирать из театра музыканта.
Старый доходный дом, обшарпанный фасад, грязная лестница, опять этот запах кошек. Мансардный этаж под самой крышей, дверь, обитая дерматином.
Открыл Карась, порез на щеке уже практически зажил, глаза красные, видно, что не спал.
— Господин инквизитор..
— Работаете?
Он мотнул головой, потом спохватился и кивнул.
— Работаем. С утра. Тарас у вашего дома, там вчера вечером снова тот тип появлялся, светловолосый. Постоял у парапета, покурил, ушёл в сторону Аничкова. Тарас пробовал узнать адрес через дворников, пока ничего, но в одном табачном на Садовой мужчину запомнили. Берёт всегда одно и то же, хозяин говорит, примерно раз в два дня.
— Хорошо, — я помолчал, — покажешь сестру?
Парень быстро кивнул.