Страница 30 из 95
— Слушай, — Дима вдруг подался вперёд, понизив голос, — а ты ведь уже перевалил за десяток, да?
Я не понял.
— Десяток чего?
— Демонов, кого же ещё. Иномирцев. Попаданцев, как ты их называешь. Ты же у нас спец по этим делам.
Я внутренне напрягся, но виду не подал.
— Не считал.
— А зря, — Волков откинулся назад, довольно улыбаясь. — Есть такой клуб неофициальный — «Избавители от скверны». Для тех, кто больше десяти положил. Там и польза, и связи, и.. ну, сам понимаешь.
— И что? — спросил я.
— Я в нём состою, недавно приняли, — друг подмигнул. — Подумай на досуге.
Кивнул, будто размышляя. Но внутри — удивление, которое я тщательно придавил. Волков. В клубе для тех, кто разменял десяток.
Хотя.. чего я удивляюсь. Он всегда несётся на вызов сломя голову — первым на место. И ещё его наставник и напарник — главный менталист ордена, Соколов. Где Соколов, там и Волков. Тот подтверждал, кажется, едва ли не каждое второе изгнание в столичном округе. Связка рабочая: Волков идёт на контакт, Соколов диагностирует до и верифицирует после. Машина, а не люди.
Вот и набрал десяток. Больше, чем десяток. А ведь попаданцев явно немного, да и скрываются они умело, взять даже того на вокзале с редким артефактом.
Пока я размышлял, взгляд сам скользнул по залу и зацепился за вход.
Две девушки.
Они вошли, чуть задержавшись в дверях, оглядели зал, пока их провожали к заказанному столику. Я узнал их сразу.
Ирина и Мария.
Обе были в тёмно-коричневых плащах, накинутых на плечи поверх лёгких вечерних платьев. Коричневые. Значит, уже не практикантки. Перешли на следующий уровень иерархии в ордене.
Я мысленно прошёлся по лестнице: светло-серый — первые три года, выезды только с наставником.
Коричневый — до пяти лет, можно работать самостоятельно, но под присмотром старших.
Чёрный — полный инквизитор, не ниже пятого уровня. У меня у самого пятый — мастер. Шестой — уже магистр, как у Петра. Седьмой — советник, как у менталиста Соколова. Восьмой — гранд-мастер, судьи в инквизиции. Софья Михайловна, говорят, подбирается к девятому, а, может, и к десятому.
Девушки уселись за столик у сцены, их было видно, но расстояние казалось достаточным, чтобы не пересекаться взглядами. Ирина что-то оживлённо рассказывала, жестикулировала, смеялась. Мария слушала вполуха и вдруг подняла голову и встретилась со мной взглядом.
На секунду мир замер.
Черкасова смотрела на меня в упор, без тени смущения, без кокетства. В её голубых глазах было что-то изучающее. Словно она сканировала меня, просчитывала, оценивала. А потом так же спокойно отвела взгляд, взяла бокал с вином и сделала глоток.
— О, — раздался голос Волкова, — наши практикантки подтянулись. И уже коричневые получили? Быстро. Молодые, красивые.. — друг посмотрел на меня, усмехнувшись. — Может, пригласим?
— Не стоит, — ответил я. — Пусть отмечают. Ты же помнишь, как у нас это было.
Волков хохотнул:
— О да, помню. А точнее, не помню.
Я улыбнулся в ответ, но краем глаза продолжал наблюдать за Марией.
Она больше не смотрела в мою сторону. Однако что-то мне подсказывало: девушка знает, что я смотрю. Чувствует взгляд, как чувствуют опасность звери.
Прошёл ещё час.
Смена блюд, ещё одна бутылка. Волков махнул официанту: «И эту тоже сюда». Тот понимающе кивнул и принёс третью.
Я чувствовал опьянение. Но мана была готова в любой момент сжечь алкоголь дотла. Я специально не делал этого. Пусть Волков думает, что цель достигнута и я потерял контроль.
Он говорил всё более развязно, размахивал руками, хохотал. Но глаза.. глаза оставались трезвыми. Слишком трезвыми для человека, который выпил не меньше моего.
— А мужик под мостом? — по второму кругу начал Дима, подаваясь вперёд. — Как ты его один уделал? Я приехал, смотрю — он уже чистый лежит. Ну-ка рассказывай поподробнее, каково это, самому выгонять нечисть.
Я пожал плечами.
— Тяжело оказалось, думал, будет легче. Да и наставник страховал, иначе я бы не решился.
— А браслет? Я видел браслет. Тяжёлый такой, — Волков покрутил пальцами, изображая.
Я кивнул.
— Слушай, а ты ведь не просто так там оказался? — Дима вдруг стал серьёзным. — Ты же отстранён. Тебе нельзя было вступать в контакт с одержимыми.
Я пожал плечами и дурашливо улыбнулся.
— Ну да, — друг прищурил взгляд. — Ладно, молчу. Ты только с Петром Христофоровичем поаккуратнее. Он хоть твой наставник, но скрытный он какой-то. Вспоминаю — он всегда себе на уме был.
Я промолчал.
Волков налил ещё.
— А вот скажи мне, Игорь, — начал Дима, поднимая рюмку, — ты Краевского помнишь? И Баскова.
Вот оно.
Сказал ровно, почти небрежно. Как говорят о погоде. Я взял бокал, медленно поднёс к губам. Краевский. Басков. Две фамилии, которые я давно запер за внутренней дверью и ключ выбросил.
Первым моим напарником, после того как Петр ушёл на пенсию, был Сергей Краевский, опытный боец, маг жизни шестого уровня. Мы проработали вместе восемь месяцев. Он погиб на выезде в промзоне за Обводным: одержимый оказался сильнее, чем следовало из ориентировки. Я не успел.
Второй — Алексей Басков, уже седьмой. Очень опытный оперативник, прирождённый зоокинетик. Продержался полгода. Погиб уже по-другому, глупее: случайная стрельба, не моя вина, просто оказался не там. Но я был рядом и снова не успел.
После Баскова я написал рапорт с просьбой исключить меня из системы напарников. Начальство поспорило, поупиралось, но в конце концов подписало. С тех пор — один. Так хотя бы никого не подставляю.
— Помню, — сказал я. Ровно. Спокойно. Только зубы сжал чуть крепче, чем нужно.
Волков смотрел на меня. Ждал. Искал что-то в лице. Я не дал ему этого.
— Ладно, — Дима отвёл взгляд первым. — Давай помянем.
Выпили молча.
Друг оглядел стол, заметил, что закуска закончилась, и подозвал официанта.
— Голубчик, повторите-ка.. — начал он, но вдруг замолчал. — Извини, Игорь, я на минуту. Проветрюсь.
Друг встал и скрылся за тяжёлой портьерой, ведущей в туалетную зону.
Я остался один.
Смотрел в окно. Мойка блестела холодным стальным блеском. Никаких огней, никаких теней, только бесконечный петербургский закат, который часами подпирал небосвод, не давая ночи упасть на гранит набережных. Город замер. Обычный вечер в центре столицы.
Перевёл взгляд на столик девушек.
Ирина всё так же продолжала что-то увлечённо рассказывать, размахивая руками, смеялась. Мария слушала, но опять смотрела на меня.