Страница 27 из 95
Пустота. Как если бы в том месте, где должны быть воспоминания, кто-то аккуратно вырезал всё до дна, даже не оставив шрама. Я попробовал ещё раз, зашёл с другой стороны, и снова ничего. Только эхо имени, застрявшее где-то на самом краю, как слово на кончике языка.
Мужчина вздрогнул от моего касания, он почувствовал его. Покачнулся.
— Хватит, — сказал Пётр, положив руку мне на плечо. — Он слаб. Ты ничего там не найдёшь, Игорь. Он сам не знал.
Я убрал щуп.
Пётр тем временем подобрал портфель, который был отброшен к воде, раскрыл, перебрал бумаги.
— Инженер-путеец, — сказал наставник, — из внешнего кольца колоний. Командировка в Хельсинки закончилась две недели назад.
— Две недели в городе. Пять лет в голове.
Пётр молча кивнул.
Сверху донёсся шум моторов.
Под мост въехали два чёрных микроавтобуса с гербами инквизиции. Из первого рассыпались бойцы в серых плащах. Из второго вышел сильный менталист, в возрасте, я узнал его по нашивкам, а следом..
Волков.
Он улыбался своей обычной тёплой улыбкой.
— Игорь! — крикнул коллега, спрыгивая. — Ты же отстранён? Ты вообще как здесь оказался?
— Проходил мимо, — ответил я, вытирая кровь с лица рукавом. — Глядь, а тут одержимый.
Волков окинул взглядом лежащего у опоры мужчину, пыльный чугун со свежим следом удара, нас с Петром, и присвистнул.
— Ничего себе случайность! Здравствуйте, Пётр Христофорович!
— Привет, Дима. А ты, как всегда, в первых рядах.
— А то.. — улыбнулся парень.
Менталист уже работал. Опустился рядом с мужчиной, положил ладони на виски, закрыл глаза. Через полминуты открыл, кивнул.
— Чисто, — сказал специалист, поднимаясь. — Изгнание проведено профессионально, — он повернулся к наставнику. — Впрочем, как всегда, Пётр Христофорович. Реципиент жив, память частично восстановится, но то, что было под захватом, — он развёл руками, — не вернуть.
— Это не моя работа, — наставник улыбнулся и покосился в мою сторону.
Менталист посмотрел на меня. Потом снова на Петра. Потом опять на меня, уже иначе.
— Но Воронов же пятого?
Пётр промолчал, что само по себе было ответом, а потом с ухмылкой добавил:
— А вот, взращиваю новое поколение, как говорится. Ты-то как Димку натаскиваешь?
Тот невольно скривился, словно не хотел развивать тему.
Один из бойцов подобрал браслет, покрутил в руках и протянул мне.
Я взял.
Металл лёг в ладонь, и сразу стало понятно, что это необычная вещь. Артефакт был слишком тяжёлым для своего размера, будто сделан из чего-то плотнее свинца. Гладкий, без единой царапины, хотя его только что несколько раз срывали с запястья. И странно тёплый, это тепло исходило из самой глубины артефакта. Как будто там, в толще металла, тихо горела свечка.
Я потянулся к нему щупом, осторожно, как трогают горячее.
Меня едва не сбило с ног.
Это было похоже на то, как если бы я шёл по тихой улице и вдруг наткнулся на работающую фабрику. Поток энергии внутри браслета был чудовищным. Не запасённый, а активный, живой, работающий прямо сейчас.
Артефакт потреблял столько, что я не мог даже представить, сколько макров нужно для его постоянной подпитки.
Десятки?
Сотни в месяц?
Это были деньги, которых хватило бы на год жалования для целого полка.
Я убрал щуп и перевернул браслет.
На внутренней стороне была гравировка.
Восемь щупалец, расходящихся из одной точки.
Поднял взгляд на Петра. Тот стоял чуть поодаль, но я видел, как он напрягся.
— Что там? — спросил Волков, подходя ближе.
Я не успел повернуть. Да и что такого.
Дима смотрел на гравировку на долю секунды дольше, чем нужно. Слишком долго для простого любопытства. Его глаза на миг сузились не в удивлении. В узнавании. В том мгновенном, непроизвольном узнавании, которое опережает решение.
Потом он моргнул, и лицо снова стало обычным.
— Красивая работа, — сказал Волков. — Какой-то символ? Надо будет пробить по базе.
— Надо, — ответил я. — Вот и пробейте.
Я передал улику парню в сером плаще, который внимательно всё описывал. Был бы я при исполнении, сам бы забрал этот артефакт на экспертизу. Но я отстранён. Значит, браслет уйдёт по цепочке без меня. И я не скоро узнаю результаты.
Тем временем бойцы подхватили мужчину и повели к машине.
— Пётр Христофорович, — сказал я тихо. — Мужчина повторял имя Артём. Вы знаете, о ком он?
Наставник пожал плечами.
— Нет. Но запомни.
Затем менталист отошёл с Петром в сторону и начал заполнять какие-то бумаги, при этом тихо о чём-то перешёптываясь.
— Вечером увидимся? — Волков хлопнул меня по плечу. — Может, я заскочу?
— Будет видно, — неопределённо ответил я.
Дима пошёл к машине. Шёл легко, открыто, чуть покачивая плечами.
Вторую половину дня и весь вечер я посвятил разбору коробки передач «Спутника».
Спортивный эндуро достался мне год назад, когда я оказался в командировке за внешним кольцом колоний. Неприхотливый внедорожный зверь, который возил меня по форпостам во время поисков беглого газлайтера. Я этот мотик тогда укатал до треснутого картера и убитых сальников. Со временем привёл его в порядок, а сейчас нашёл люфт в переключении, надо посмотреть, что там с вилкой.
Снял крышку. Протёр детали ветошью, разложил на верстаке.
Руки работали сами.
Это была та особая тишина, которая наступает, когда делаешь что-то, что умеешь делать хорошо. Не думаешь, просто делаешь. И именно в этой тишине обращаешь внимание на то, что обычно заглушено дневным шумом.
Два голоса в одном крике.
Отложил ключ, взял другой.
Я слышал такое впервые. Читал в теории про двойственность сознания при живом реципиенте, но теория не передаёт, как это звучит на самом деле. Один голос — сверху, человеческий, в панике. Другой — снизу, из живота, из рёбер, будто что-то рокотало прямо из грудной клетки. И оба орут одновременно. Одним ртом.
Потянулся за тряпкой, вытер руки.
Пётр сказал: «Получится». Пятый уровень не даёт таких возможностей. Я знаю правила, я их учил, сдавал экзамены. Изгнание при живом реципиенте это шестой уровень, не ниже. А у меня получилось.
Почему?
Смотрел на вилку переключения. Зазор небольшой, можно отрегулировать, если подобрать шайбу нужной толщины.
Пётр знал моих родителей. Работал с отцом на Сахалине. Тринадцать лет хранил футляр. И сегодня был уверен, что я справлюсь, ещё до того, как мы начали. Это не оптимизм наставника. Это его поддержка и знание.
Откуда?
Я начал регулировать зазор, подбирая шайбы по толщине.
И тут всплыло ещё одно воспоминание.