Страница 23 из 95
От слизня оторвало приличный кусок, магический таран из воздуха буквально вышиб из него плоть.
Часть туши отлетела в сторону, словно подброшенная взрывом. Едкая кислота разлетелась фонтаном, прожигая всё вокруг. Я едва успел отпрыгнуть, закрывая лицо рукой. Земля там, куда попали брызги, мгновенно задымилась и пошла чёрными пузырями.
Тварь ещё шевелилась, но уже явно агонизировала.
Я быстро перезарядил магический ствол, подошёл сбоку и прицелился. Второй выстрел. Контрольный, в голову, если это можно назвать головой.
Слизень замер.
Слышно было только бульканье кислоты, которая разъедала самого монстра и землю вокруг него, да яростный лай деревенских собак, словно взбесившихся.
Люди выбирались из укрытий, смотрели на тушу, на меня, и в их глазах теперь был не только страх.
Я сунул револьвер в кобуру и пошёл к раненым. Краем глаза заметил, как Бурый, прихрамывая, уходит в лес. Сам. Как будто понял, что здесь ему больше делать нечего.
Пострадавших оказалось шестеро. Четверо с ожогами от слизи: руки, ноги, у одного лицо. Двое пострадали от укусов мелких тварей. Я опускался рядом с каждым, клал ладони на раны и запускал магию жизни. Чувствовалось, как кожа начинает отзываться под пальцами: сперва тепло, потом покалывание, потом равномерный ровный пульс — признак того, что регенерация пошла. Боль уходила, воспаление таяло. Двое раненых заснули прямо на месте: таким образом организм, почувствовав исцеление, отключал сознание, чтобы не мешать.
Тяжелее всех пришлось старику из крайнего дома: он до последнего безуспешно пытался отбить свой сарай, который оказался у твари на пути. Слизь обожгла ему обе ноги до колена. От боли он не мог пошевелиться, только смотрел в небо и стонал. Я присел рядом, положил обе ладони, вложил в работу очень много сил.
Деревенские, стоявшие вокруг, молчали.
Минута. Полторы.
Старик пошевелил ступнями, потом пальцами. Затем медленно, с оханьем, сел. Огляделся. Опёрся о землю руками и встал на ноги.
Вокруг ахнули.
Он сделал несколько шагов, неуверенно, как ребёнок, который только учится ходить, потом распрямился и пошёл нормально. Бабы вокруг разом запричитали.
В какой-то момент я заметил, что рядом крутится Ваня. Он приносил воду в ковше, придерживал тряпку на ране у одного из мужиков, пока я того не вылечил. Молчал, но делал всё быстро и толково.
— Если у тебя откроется дар жизни, — сказал я между делом, принимая из его рук очередной ковш, — из тебя выйдет хороший доктор.
Ваня посмотрел на меня серьёзно, без улыбки.
— А инквизитор лучше.
— Инквизитор — это тот же врач, — я ополоснул руки и вытер о полотенце, которое принесла одна из женщин. — Только умеет ещё и драться.
Он переварил эту мысль, кивнул и убежал за новой водой.
Последним был Гришка.
Он стоял в стороне с ожогами на обеих руках, терпеливо ждал, пока я закончу с остальными. Стоически, не жалуясь. Подошёл к парню.
— Раньше надо было, — сказал я, осматривая руки.
— Там были хуже, — ответил Гриша коротко и покосился на свой уцелевший дом.
Я ничего не сказал, просто занялся ожогами.
Из дома, где проходили роды, наконец вышел Пётр.
Рубаха взмокла, лицо бледное, но в глазах свет.
— Всё, принял. Вероника родила мальчика. Крупный, здоровый.
Тут он увидел тушу слизня, развороченную и дымящуюся, и раненого Гришку, которого я долечивал.
Подошёл, положил руку на плечо.
— Молодец, Игорь. Без тебя тут полдеревни не досчитались бы.
Вокруг начали собираться жители. Подходили, благодарили. Мне стало не по себе.
— Ладно, — сказал я, отступая. — Пётр Христофорович, я к мотоциклу. Надо проверить, не задела ли слизь.
— Иди, — усмехнулся он.
Я уже подходил к «Уралу», когда со стороны дороги донеслось урчание моторов.
Из-за поворота вылетели два броневика, следом грузовик с военными. Машины остановились на околице, из них высыпали охотники в серо-зелёной форме с дробовиками и артефактными детекторами в руках.
Старший из них, усатый подполковник с нашивками мага земли, подошёл ко мне, увидел нашивку инквизитора, чертыхнулся.
— Ваше благородие! — козырнул он.
Полицейский явно был встревожен, что инквизиция оказалась на месте прорыва раньше.
Инквизиция стоит над полицией и армией — это я знал ещё с первых дней службы. Но одно дело знать в теории, другое видеть это изо дня в день. Вот и сейчас подполковник с тремя боевыми нашивками вытягивается передо мной. Я сделал успокаивающий жест.
— Вольно. Я тут не по службе, оказался случайно. Барон Воронов, Орден Инквизиции.
— Понял, — подполковник расслабился, но глаза остались цепкими. — Хорошо, что оказались. Без вас тут всё куда печальнее вышло бы.
Я коротко объяснил: крупный слизень ликвидирован, шестеро раненых, всем оказана помощь, все живы.
Охотники рассредоточились по периметру, прочёсывали окраины, добивали уцелевших рыскунов и тварей помельче.
Полицейский осмотрел тушу, присвистнул.
— Редкий зверь. Давно таких не видели.
— Что он тут вообще делал? — спросил я.
Подполковник почесал затылок, поглядел на выжженную полосу.
— Путеукладчик. Слизень идёт первым, выжигает просеку под более крупных тварей, которые через лес иначе не пройдут, — он помолчал. — Это значит, где-то рядом формируется орда.
— То есть, он не сам по себе забрёл..
— Никогда сам по себе не идёт, — полицейский кивнул на чёрный след. — Это будущая дорога.
Я смотрел на выжженную полосу.
— Но вы не переживайте, сейчас доложу, и по следу двинется ударный отряд. Они всех выжгут под ноль.
— А как получилось, что такая большая тварь сюда добралась?
— Выясним, виновные будут наказаны, — тут же выпалил подполковник.
Я невольно поморщился от его слов.
— Сейчас твари из Финляндии прут, словно тут мёдом намазано. У них прорывы каждый день, видимо, совсем не справляются.
Я кивнул, давая понять, что хватит подробностей.
Полицейский махнул рукой трофейщику, которого я тут же узнал по нашивке с кристаллом. Тот подошёл, осмотрел тушу и с помощью длинной палки с лезвием на конце начал потрошить.
Работал профессионально, быстро. Через минуту извлёк что-то из недр слизня, вытер о траву и протянул подполковнику.
На ладони лежал кристалл. Землистого цвета, мутноватый, излучающий тёплый внутренний свет. Размером с косточку от сливы. Для среднего макра приличный экземпляр.
— Ваш трофей по праву, — сказал подполковник, протягивая его мне.