Страница 39 из 61
21
21
21
ИНГА
~ Сон ~
Рим был пуст. Не просто пуст, а вымерший, застывший, как в аквариуме, где заканчивается кислород. Я шла по брусчатке, касаясь пальцами нагретых солнцем камней. Фонтаны молчали, вода в них не двигалась – застывшая, мёртвая. Колизей на горизонте был серым, лишённым величия, просто огромной каменной развалиной. Никто не кричал, не смеялся, не разговаривал. Я была одна во всем городе.
Я не знала, куда иду, но ноги сами несли меня к церкви. Я узнала её по колокольне, которая упиралась в голубое небо – Санта-Мария-ин-Козмедин. Все церкви в Риме были закрыты, кроме этой. Дверь была приоткрыта, словно меня ждали.
Я толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла. Внутри было сумрачно, пахло ладаном. Свет просачивался сквозь витражи, разливаясь по полу цветными пятнами – красным, синим, золотым. Я села на деревянную скамью, сложила руки на коленях и уставилась на алтарь. Здесь было спокойно, легко.
И тогда я услышала, как открылась дверь.
Я не обернулась. Я знала, кто это. Те самые духи, которые преследовали меня, заполнили храм.
Она села позади меня. Не рядом. Не напротив. Сзади, как тень, как совесть, как прошлое, которое нельзя стряхнуть.
– Ты знаешь, почему я здесь, – сказала мама. Её голос был ровным, как всегда. – Я пришла помочь тебе. Тебе надо вернуться.
Я молчала, глядя на распятие.
– Там тебя ждут, Инга, – продолжила она. – Твой отец. Кьяра. Они очень тебя любят. Ты нужна им.
Я сглотнула, но ничего не ответила.
– Инга, – позвала она, и в её голосе впервые за долгие годы послышалось что-то мягкое. – Закрой глаза.
Я повиновалась. Я почувствовала, как её горячие ладони легли мне на грудь, надавливая. И внутри меня начало разливаться золотое свечение. Оно проходило сквозь кожу, сквозь кости, сквозь каждую трещину, каждую рану, каждую пустоту. Грудь становилась теплее, сердце билось ровнее. Боль не исчезла, но она отступила, спряталась за этим светом.
– Когда ты вернёшься, твоя боль исчезнет, – прошептала мама мне на ухо. – Ты забудешь страдания. Сможешь начать всё заново.
Я открыла глаза. Свет не исчез.
– Я хочу вернуться, – сказала я. – Хочу вернуться к Алессандро и Элизе.
– Им не по пути с тобой сейчас, – ответила мама. – Ты знаешь это.
– Почему? Он меня любит, – возразила я. – И я люблю его.
Мама тихо хмыкнула. В этом звуке было что-то снисходительное.
– Ты сама выдумала эту любовь. Ты так хотела быть любимой, что придумала его, придумала чувства, придумала семью. Это иллюзия, Инга.
Я сжала кулаки.
– Тогда я не хочу возвращаться.
– Тебе надо, – строго отозвалась мама. – Если ты вернёшься, у тебя появится дочь. Через много лет. Похожая на меня. И ради неё стоит жить.
Я покачала головой, внутри было негодование.
– Я не хочу дочь, похожую на тебя, мама. Ты холодная и бездушная. Моя дочка будет другой. Я сделаю всё, чтобы она никогда не чувствовала того, что чувствовала я.
Мама усмехнулась.
– Это уже решено на небесах, Инга. Эта девочка вырастет и будет прекрасной. Она должна встретить своего человека. Они оба будут с тёмными сторонами, но им предназначено встретиться. Ты должна вернуться, чтобы родить её.
– …А если я не хочу?
– Хочешь, – ответила она. – Просто пока не знаешь об этом.
Она наклонилась ближе, и меня обдало шлейфом ладана.
– Хочешь, я покажу тебе их? Чтобы ты знала, ради чего стоит вернуться?
Я колебнулась. Но любопытство было сильнее. Я кивнула.
Мама положила руки мне на глаза. Мрак окутал моё лицо, и я почувствовала, как проваливаюсь в чёрную воронку. Это было похоже на падение, но в то же время на полёт. И вдруг передо мной возникла картина.
Озеро. Вечернее солнце золотило воду, и две фигуры стояли по пояс в прозрачной воде. Девушка, похожая на меня, но с более мягкими чертами лица, смеялась, запрокинув голову. Её длинные волосы, мокрые и тяжёлые, падали на спину. Напротив неё стоял парень. Он был выше её на целую голову — широкоплечий, с тёмными, влажными волосами, падающими на лоб, и серо-стальными глазами. Мне показалось, что его взгляд был злым, но при виде её улыбки, его лицо смягчилась.
Она что-то сказала, он хмыкнул, и его руки обхватили её за талию. Одним плавным движением он поднял её, и она обвила ногами его бёдра. Он прижался губами к её губам.
Я не могла оторвать от них взгляда. Они были совершенством. Такие настоящие.
Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Мама убрала руки от моих глаз.
– Твоя дочь, – сказала она. – Она будет счастлива. И ты будешь счастлива. Теперь ты готова вернуться?
Я смотрела в пустоту перед собой, чувствуя, как золотой свет внутри меня пульсирует в такт с сердцем.
– …Да, – прошептала я. – Я готова.
Мама накинула на меня чёрную вуаль. Она была лёгкой, но я чувствовала, как тьма тяжело накрывает меня, как укутывает в тишину и покой.
– Всё хорошо сейчас. Частота пульса была немного высокой, когда она очнулась, но, судя по всему, с ней всё в порядке. Зрачки всё ещё расширены, так что препараты всё ещё в организме, но доктор даст вам дополнительную информацию, – сказала медсестра, записывая что-то в планшет, затем подняла глаза и послала мне свою теплую улыбку.
– Спасибо, синьора. Мы ценим всё, что вы сделали для неё, – мой отчим широко улыбнулся и пожал ей руку.
Я нахмурилась, заметив, что Элизы и Алессандро в палате нет.
– …Папа, а где Алессандро?
Он наклонил голову, а Кьяра прищурилась. Они оба выглядели сбитыми с толку. Может, Алессандро пошёл перекусить или повёз Элизу домой. Малышка, наверное, была совершенно измотана, и я почувствовала себя ужасно из-за того, что натворила. Возможно, она даже травмирована тем, что увидела. Мне было стыдно перед Алессандро. Ни он, ни Элиза не заслужили того, что я им устроила.
– Дочка. – сочувственно начал отец. – Алессандро... Он решил прекратить то, что было между вами, дорогая. Ему было стыдно, что он взвалил на тебя свою ношу, ты ведь такая юная и только начинаешь жить. Поэтому он... ушёл.
Моё сердце остановилось.
– Он... Что?