Страница 31 из 61
Я взял её лицо в свои руки, обхватив щёки и вытирая большими пальцами слёзы под глазами.
– Потому что он урод. Настоящие мужчины никогда не обижают женщин.
Инга долго смотрела на меня с приоткрытыми губами и влажными глазами. Она изучала меня глубоко и внимательно. Её дыхание замедлилось, сердце перестало так бешено колотиться – оно успокоилось. Слава богу.
Затем она склонила голову вниз и завладела моими губами.
Я не знал, разумно ли отвечать на этот отчаянный поцелуй, – но я ответил.
Я медленно закрыл глаза и поцеловал её мягкие губы в ответ с той же медленной, желанной страстью. Я обвил её руками и притянул к себе. Наши тела идеально подходили друг другу, когда она начала тереться бёдрами о мои. Мой член болезненно твердел у её живота, и мой разум кружился от желания и грязных мыслей.
Мыслей о том, как я грубо беру её сзади в этом душе. Наблюдаю, как она извивается вокруг меня или подо мной. А я слушаю её сладкие стоны и чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена. Мыслей о том, как её длинные каштановые волосы будут обёрнуты вокруг моих пальцев, пока я жёстко вбиваюсь в неё.
Но она не была готова. Она пережила так много, и я не собирался торопить её.
Я застонал в поцелуй, лизнул её нижнюю губу, а затем разорвал наши губы.
– Детка, ты не готова. Мы не можем сделать это сейчас. Я не хочу причинять тебе боль, – прошептал я прерывисто.
Она нахмурилась.
– Это из-за того, что сделал Энрико? Ты думаешь, я сломана?
Я глубоко вздохнул и покачал головой.
– Нет, нет, совсем нет. Ты не сломана, детка. Ты совершенна. Я просто не думаю, что ты готова к этому после всего, что случилось. Я хочу подождать. Понимаешь?
Она закусила покрасневшую губу зубами.
– …Хорошо.
Я мягко улыбнулся, облегчённо выдохнув. Я не хотел торопить её. Она была слишком важна для меня, чтобы рискнуть тем, что могло бы её сломать. Я помог ей встать со скамейки, и мы вышли из душа. Пар клубился вокруг нас, оседая на зеркалах капельками воды.
Я взял большое махровое полотенце и начал осторожно вытирать её. Сначала плечи, затем руки, грудь. Она стояла неподвижно, позволяя мне делать это, её глаза были опущены вниз. Я опустился на колени, чтобы вытереть её ноги, и почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения. Я замер.
– Всё в порядке, – прошептала она, и я продолжил. Я аккуратно вытер её бёдра, живот, спину. Каждое движение было медленным, аккуратным. Я хотел, чтобы она знала: мои руки – это безопасность. Не боль. Не страх.
Когда я закончил, Инга взяла второе полотенце и начала вытирать меня – так же осторожно, так же нежно. Её пальцы скользили по моей груди, по моим плечам, по животу. Она не смотрела мне в глаза, но я чувствовал, как её дыхание становится ровнее. Она успокаивалась.
Мы оделись в тишине. Я натянул боксеры и спортивные штаны, она – мою старую футболку, которая доходила ей до середины бёдер. Я взял её за руку и провёл в спальню, где на кровати, свернувшись калачиком, спала Элиза, посапывая во сне. Инга легла рядом с ней, я пристроился с другой стороны, обняв их обеих.
Она лежала неподвижно, я не видел её взгляда, но я чувствовал, что она не спит. Прошло несколько минут. Затем она повернулась ко мне. Я тоже повернул голову и посмотрел на неё.
– Можно тебя кое-что спросить?
Она слегка замялась, но кивнула.
– Конечно.
Я сделал паузу, подбирая слова.
– Когда ты была в больнице и я забирал тебя, ты сказала, что не хочешь домой. Что мама тебя сильно наругает. Я тогда не стал спрашивать, но… – я перевёл дыхание. – Инга, твоя мама тебя обижает? Ты боишься её?
Она долго молчала, глядя в пустоту. Затем медленно выдохнула.
– Нет. Она никогда меня не била. Но она всегда говорила мне, что я должна быть идеальной. Чтобы потом выгодно выйти замуж. Она повторяла мне это с детства: «Ты должна найти богатого мужчину. Работа – для мужчин, женщины должны быть красивыми и воспитывать детей. Ты должна думать о своём будущем».
Я слушал, сжимая её плечо. Она продолжила:
– …Когда мы переехали в Италию, сначала всё было прекрасно. Отчим хорошо зарабатывал, у нас был большой дом. Но потом его уволили, и маме пришлось работать сразу на двух работах. И с тех пор она стала ещё более одержимой моим будущим. Она заставляла меня ходить на курсы этикета, учила, как одеваться, как говорить, как улыбаться. Чтобы я потом смогла понравиться нужным людям. Мама хотела, чтобы я вышла замуж за богатого, потому что сама не смогла… Она хотела для меня той жизни, которой у неё не было. Но она никогда не спрашивала, чего хочу я.
– И поэтому ты начала встречаться с Энрико? – тихо спросил я.
Она кивнула, и в её глазах блеснули слёзы.
– Это был единственный способ заставить её хоть что-то почувствовать ко мне. Когда я привела домой Энрико – она пришла в ярость. Это была единственная эмоция, которую я когда-либо видела в её глазах. И я хотела снова её увидеть. Я хотела, чтобы она хоть раз посмотрела на меня как на дочку, а не как на свое… вложение.
Я притянул её ближе, чувствуя, как она дрожит.
– Господи, Инга…
– Я хочу тебе кое в чём признаться, – прошептала она. – У мамы был план. Она хотела устроить меня в богатую семью домработницей. Думала, что я смогу так найти мужа в богатых домах. Но никто не брал домработницу без опыта. Тогда она решила, что я буду няней. Это казалось ей хорошей идеей – молодые богатые мужчины часто ищут нянь для своих детей… Так я и попала в твой дом.
Я замер. Внутри всё похолодело.
– Значит… ты изначально планировала переспать со мной? – сухо спросил я. – Или с Массимо? Или с… Сальваторе?
Она резко замотала головой, слёзы хлынули из глаз.
– Нет! Нет, клянусь тебе! Я просто хотела заработать деньги на университет и уйти. Но потом я увидела Элизу. Она была такой маленькой, такой одинокой… и она потянулась ко мне. Она улыбалась мне. Она доверяла мне. Я не могла просто бросить её. Я полюбила её. А потом… – она перевела дыхание, – потом я полюбила тебя.
Я смотрел в её заплаканные глаза, и сердце сжималось от боли и нежности.
– Я ещё не знаю, что такое настоящая любовь, – прошептала она. – Но мне кажется, что это она. Я никогда не чувствовала этого ни с кем другим. Только когда я рядом с тобой и с Элизой… Тогда я чувствую, что я дома.
Я не мог больше сдерживаться. Я притянул её к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в её волосы.