Страница 30 из 61
16
16
16
АЛЕССАНДРО
~ Следующая ночь ~
– Марчелло, – позвал я, войдя в просторный склад. Его люди стояли кругом вокруг этого подонка, которому суждено было умереть. Человек, которого я позвал – Марчелло – вышел из толпы. Его властная аура шла с ним, когда он уверенно направился ко мне.
– Эй, приятель, посмотри, кого мы тут поймали, – его испанский акцент был безошибочен. Мужчина широко раскрыл руки и притянул меня в крепкие братские объятия.
– Привет, Марчелло, как жизнь? – спросил я, отвечая на объятие, прежде чем отстраниться.
– Да, довольно скучно, если честно, – пожал он плечами, но его лицо засияло, и он повернулся к группе мужчин за спиной. – Но мы приехали в Рим, и ты дал нам чёртовски весёлое развлечение, – улыбнулся он, хлопнув меня по спине, и направился обратно к группе.
Я последовал за ним, пока мои глаза искали знакомые лица.
Здесь было много знакомых лиц. Тех, кого я встретил ещё в подростковые годы, когда пытался спасти Массимо, когда он ушёл в самоволку.
– Лады, парни. У нас сюрприз. Один из моих лучших друзей здесь, чтобы разобраться с этим подонком, – толпа расступилась, открывая окровавленного Энрико. Его лицо было покрыто синяками, тело было обнажённым и избитым, синяки покрывали каждую часть его тела. – Этот тип изнасиловал девушку моего друга. А я ненавижу насильников.
Толпа злобно зарычала.
– Так что Алессандро выпала честь убить этого ублюдка самому.
Я знал, что делаю. Я осознавал последствия. Но я собирался сделать это, потому что он заслуживал смерти, и я знал, что если позволить властям разбираться по закону, Энрико отпустят через несколько лет.
Я взял пистолет у одного из членов банды – Оскара, если быть точным, – тот уважительно кивнул и отошёл с моего пути. Моё лицо было каменным, когда я шагнул к всхлипывающему Энрико. Он дёргал свои оковы, его глаза были прикованы к пистолету в моей руке. Костяшки болели от сильной хватки, но я знал, что обратного пути нет.
– П-пожалуйста, мужик. Н-не делай этого.
Я быстро взвёл курок и выстрелил ему в коленную чашечку. Он взвыл от боли, когда кровь хлынула из раны, и его левая нога обвисла.
– Не умоляй меня. Не смей даже думать о том, чтобы произнести слово «прости».
Он застонал, покачал головой и сильнее дёрнул верёвки, привязывавшие его к столбу.
– Н-не делай этого. К-клянусь, я оставлю её в покое.
Я фыркнул, мой палец стал легче на спусковом крючке.
– Разве Инга не умоляла? Разве она не просила тебя остановиться, когда ты самым ужасным образом надругался над ней? Что заставило тебя выбрать её, сделать ей больно? Причинить ей боль, а?
Он дрожал от моего жёсткого тона, его голос стал шёпотом.
– Она слишком добрая и лёгкая ж-жертва, – поморщился он. – Если ты убьёшь меня, она н-никогда тебя н-не простит.
Я сухо рассмеялся, снова взводя курок, и вонзил взгляд в окровавленное лицо Энрико.
– Мне не о чем беспокоиться. Потому что она никогда не узнает.
Я нацелил пистолет на его правое колено и нажал на спусковой крючок. Он громко завыл и схватился выше ног, стеная от боли.
– Я хочу, чтобы ты страдал так же, как страдает она. Ты разрушил её.
Я выстрелил в его правую руку, затем в левую. Кровь лужицей растекалась по полу вокруг него, пропитывая его обнажённое тело, пока он всхлипывал и рыдал.
Я вернулся домой около полуночи, мои ноги тащили меня в спальню, где я нашёл Элизу и Ингу, обнявшихся и крепко спящих. Инга стонала и резко вздрагивала, пока Элиза спала крепко, уткнувшись головой в грудь Инги.
– Нет... – прошептала Инга на выдохе.
Я снял куртку и опустился на колени рядом со всхлипывающей Ингой. Я сильно нахмурился, поцеловал её в щёку и тихо зашептал успокаивающие слова. Её тело заметно дрожало, а гладкая, мягкая кожа покрылась крошечными мурашками. Её кожа стала бледнее, чем раньше, приобретя тусклый оттенок.
– Энрико, пожалуйста... Не надо.
Мне очень хотелось сказать ей, что я разобрался с ним. Что я избавился от него. Что ей больше не нужно беспокоиться или бояться. Но я не мог, потому что она никогда бы меня не простила.
– Ты в безопасности, – прошептал я, поцеловав её в лоб, прежде чем скрыться в ванной.
Я снял одежду и скользнул под душ. Моё тело погрузилось в тёплую, парную воду. Напряжённые мышцы расслабились, тело медленно успокаивалось, но мысли неслись с бешеной скоростью. Это было невыносимо. Мой разум кипел от негодования к парню, который причинил ей такую боль. Она была напугана. Её тело было в постоянной защите.
Она больше не была той беспечной, жизнерадостной девочкой. Но, с другой стороны, она терпела его долгое время, и я задавался вопросом, была ли она вообще когда-либо счастлива.
Я провёл мочалкой по телу, смывая грязь и засохшую кровь с мылом. Отросшие волосы намокли и прилипли ко лбу от влажности.
– …Алессандро? – я услышал робкий голос.
Обернувшись, я увидел Ингу, закрывающую дверь душевой кабины. Её тело было полностью обнажённым, и вскоре капли воды начали собираться на её коже. Она дрожала, и как бы я ни хотел быть хорошим парнем и обнять её – мой член думал иначе.
Её тело было идеальным.
Она была стройной девушкой с прекрасными изгибами, которые свели бы с ума любого мужчину. Её груди были упругими, а слегка потемневшие соски затвердели. Как бы я ни старался, мой взгляд скользнул ниже по её телу, остановившись на безупречно выбритой киске.
Я покачал головой и сделал неглубокий вдох.
– Что случилось? Я разбудил тебя?
Она покачала головой и сделала шаг ближе ко мне.
– Нет, я ждала тебя. Я… не могу заснуть без тебя.
Когда она оказалась прямо передо мной, вода стекала по её лицу, она обвила мою шею руками, притягивая меня ближе. Поскольку я был выше, я притянул её к себе, пока мы не оказались кожей к коже.
Она подняла на меня свои печальные глаза, маленькая гримаса скривила её губы.
– Почему ты так заботишься обо мне? – прошептала она с тихим всхлипом. – Почему ты не относишься ко мне как Энрико?
– Потому что ты сделала так много для меня и моей дочери – ты теперь большая часть нашей жизни, и я не обижаю тех, кто мне дорог.
Она уткнулась головой мне в грудь и заплакала. Я медленно закрыл глаза и крепко обнял её, подняв и перенеся на скамейку в душе. Она села ко мне на колени – прямо на мой огромный стояк, который я изо всех сил пытался контролировать – и плакала у меня на шее.
– …Почему он сделал мне больно? За что?